Девочка Рустама

— А как же ваши традиции? — осторожно спрашиваю я, — ведь должен быть не просто брак, а…

Я подбираю слова, желая выразиться иначе — правильно, а тем временем Рустам задумчиво отводит взгляд. В квартире утихли все звуки, ведь хозяина гости так и не дождались.

И лишь спустя несколько минут неловкого молчания Рустам выдает:

— Отец не узнает, как это произошло на самом деле.

Рустам скрыл от отца, что женился на мне. И что женился не по своим канонам, нарушив традиции, он тоже скрыл.

Рустам. Нарушил. Традиции.

Боже… в голове не укладывается.

А чем это грозит?

Страшно представить.

Но еще страшнее об этом спрашивать. Ведь Рустам вновь стал напряженным.

Поэтому я стараюсь переключиться. Резко. Молниеносно.

— Я бы хотела, чтобы так было всегда. Ты и я.

Рустам замирает, прислушиваясь к тишине. И, кажется, понимает в чем дело. Он ведь умный мужчина. Понимает, к чему я клоню.

— Так и будет, — осторожно произносит он.

Я поднимаюсь с его груди, опираясь на мужские бедра. И позволяю рассматривать себя такую, какая я есть. Здесь и сейчас. Обнаженную и голую. Предназначенную лишь ему одному.

— Так и будет, — вторю я, — если только мой брат…

— Полина… — мужчина вмиг заводится.

Он ведь знал, к чем я клоню. Чего злиться?

— …останется жив, — заканчиваю я.

Под пристальным взглядом вновь темнеющих глаз мне хочется сжаться. Но я не сдаюсь. Я ведь не хуже Басмановых. Я тоже умею бороться.

— И лучше бы тебе не знать, как будет в противном случае, — добавляю я с хрипотцой то ли угрозу, то ли… обещание.

— Ты… — голос Рустама становится совсем недобрым, — довольно! Идем спать, родная. Уже слишком поздно.

Наперерез его словам, глаза Рустама вновь накрывает темная дымка. Почти зловещая. Ненормальная.

Такая же ненормальная, как и он сам.

Грудь Рустама превращается в совсем каменную, дальше некуда. Лежать на мужчине становится неудобно. Но я слишком выбита из сил, чтобы встать и своими силами добраться до кровати. Время ушло далеко за полночь, но вспомнили мы об этом только сейчас.

— Полина… — тяжелый выдох опаляет макушку, — не переходи грани. Слушайся меня. Слушай меня. И все будет хорошо.

Я устало закрываю глаза, которые и без того слипаются. И непроизвольно прижимаюсь обнаженным телом к Рустаму."

"И сразу же чувствую — он не остыл, он готов повторить. Его орган твердеет, камнем вжимаясь мне в бедра. Но я совсем без сил. И, кажется, уже далеко не рядом с Рустамом. Я где-то на грани реальности и долгожданного сна.

Этот день был тяжелым. Ведь начался он с Карины. День потрясений, который я не забуду никогда.

Почти засыпая, я пробормотала обещание:

— Я все сказала тебе, Рустам. Ты ведь знаешь меня. Я буду бороться… До конца буду бороться…

Не знаю, о чем думает Рустам, но грудь его тяжело вздымается.