Девочка Рустама

— Ну же, конфета. Освободи его… — велит Рустам вкрадчиво.

Лежа на спине, я тянусь к резинке его трусов. И нарочно медленно, терпеливо тяну ткань вниз. Где-то сверху раздается тяжелый вдох, и его горячая плоть соприкасается с моей.

Вот здесь границы стираются.

Здесь начинается безумие.

Я откидываюсь на мягкое полотенце. И с шумом втягиваю воздух, пропитанный запахом недавней пены. Он блуждает в ванной и на мне."

"— Как ты хочешь, Полина? — спрашивает мужчина хрипло, — хочешь, чтобы я тебя нежно трахнул или медленно вошел в тебя?

В ответ на эти слова его орган дернулся. Я почувствовала это влажной кожей, и мое тело вздрогнуло следом.

Тело откликнулось.

Оно всегда откликалось. Сопротивление было лишь в моей голове. И оно же осталось.

То, что так злит и притягивает Рустама — непокорность в мыслях и отзывчивость телом. Предел его мечтаний и желаний.

Рустам напряженно дышит, пристально наблюдая за каждой моей реакцией. И реакция ему нравится.

Я прикрыла глаза, чувствуя его блуждающий взгляд на себе. Он был всюду. От тяжелого дыхания моя грудь высоко поднималась, и Рустам следил за этим с бешеным желанием. От каждого его толчка — ненастоящего, дразнящего — я дергалась и непроизвольно сводила колени вместе, а он опускал взгляд и словно рентгеном видел, как я сжимаюсь внутри. И толкался еще и еще.

Пока я не выкрикнула:

— Нежно! Медленно-о-о… боже… — застонала я, ведь он не дослушал меня.

Он подался бедрами вперед. Я думала — дразнит, а он проник до конца. Проникал медленно, долго. Пока не выкрал мой глухой стон.

— Моя девочка… — процедил он в ответ, сильно сжав челюсти.

С каждым толчком его взгляд лишь тяжелел. Хватка становилась сильнее. Рот приоткрывался, выдавая напряженное дыхание.

Рустам был бешено возбужден.

Я вновь прикрыла глаза и откинулась на спину. Позволила делать с собой все, что он хочет. Ведь это услада для Рустама — моя покорность, отзывчивость, мои стоны. Сильные руки перехватили меня под колени и дернули на себя. Я застонала от очередного толчка, крепко вцепившись в его руки.

— Родная… ты мой кислород, — хрипел он, вбиваясь в меня нежно, — и когда-нибудь… ты перестанешь сопротивляться мыслями…

Как Рустам и обещал.

Он брал меня нежно. Медленно. Тягуче и плавно.

Лишая рассудка.

Лишая дыхания.

— Мы связаны… ты примешь это, моя девочка. Ты моя, я твой.

А пока его принимает лишь мое тело. Безоружное и податливое, полная противоположность моим мыслям.

Я все больше дрожу. Дергаюсь следом в такт его толчкам. Их становится все больше и больше. Он толкается в глубину, задерживаясь и отпуская. Стоны заменяются хрипом.

— Скорее… Рустам, скорее… — прошу, задыхаясь.

— Нельзя скорее. Терпи, моя девочка… — усмехнулся он хрипло.