Русское сокровище Наполеона

Он осторожно пошевелил проволочкой в замке — вот и все дела, дверца открылась. Ага, здесь папки с бумагами лежат. Генка присел, чтобы лучше видеть содержимое ящика, взял верхнюю пластиковую папку и сквозь прозрачный пластик сразу увидел: тот самый документ для выставки, сверху лежит! Всего и делов-то. Генка взял папку и, все еще сидя на корточках, начал осторожно, чтобы не задеть другие бумаги в папке, вынимать нужный документ.

И вот тут влетела в кабинет Татьяна Михайловна. Она кипела возмущением не без примеси страха: что скажет Виктор Николаевич! Это ж вообразить нельзя — в стол Виктора Николаевича залезть, в его бумагах рыться. Да кто б посмел? Взяли на работу эту богему без царя в голове! Страшно вообразить реакцию Ружевича! Она попыталась остановить художника, не позволить ему взять папку. Схватила его за левое плечо. Будучи в неудобной позе на корточках, да еще с папкой в руках, Генка покачнулся, въехал правым плечом в раскрытую дверку, ударился головой о край стола и, не удержав равновесия, схватился за нижнюю папку внутри полки. Папки — пластиковые и картонные — вывалились из стола, раскрылись, бумаги — рукописи, документы — посыпались из них.

Такого ужаса Татьяна Михайловна не могла представить даже в страшном сне! С дрожащими губами, с покрасневшим лицом она устремилась собирать бумаги. Растерянный Генка кинулся ей помогать: одной рукой собирал бумаги, другой потирал синяк на лбу. Начала помогать и Вика.

Ужас, ужас: не удастся, скорее всего, разложить документы в прежнем порядке! Татьяна Михайловна скользнула взглядом по номерам страниц, по названиям… Господи! Этого не может быть! Что это?! Собранные бумаги вывалились из внезапно ослабевших рук. Зрение тоже вдруг подвело. Она отказывалась верить своим глазам. На верхнем документе стоял архивный штамп: «Никифор Мурзакевич, письмо в Вязьму Наталье Соколовой от 11 ноября 1812 г.». Штамп был синий — письмо подлинное, не копия.

Боже мой, боже мой! Радость, непонимание, страшная догадка смешались в голове Татьяны Михайловны!

— Вика, смотри. Оно нашлось! — тонким голосом сказала она и потеряла сознание.

Когда через двадцать минут спокойный, хорошо пообедавший В.Н. Ружевич подошел к музею, он увидел возле входа машину «Скорой помощи». Дверь в его кабинет была распахнута, врач измерял давление сидящей в кресле женщине — он с трудом узнал Татьяну Михайловну, — небольшая толпа окружала группу. «Безобразие! — нахмурился Виктор Николаевич. — Другого места не нашли для осмотра, кроме моего кабинета». Он раскрыл было рот, чтобы выразить свое негодование, — разве мало в музее помещений? Эти убогие люди, эти шакалы не понимают драгоценности каждой минуты его жизни! Но лица у окружающих были какие-то другие.