Русское сокровище Наполеона

Впрочем, Плескачевский оговаривался, что верных сведений он не имеет. Скорее всего, Заславский погиб, а клад, если он действительно существовал, так и остался в склепе, никем не востребованный…

Евгений Олегович, остро нуждающийся в деньгах, задумался. По совпадению, его брат проживал в Смоленске и, более того, работал в музее. Братья были очень дружны. Владимир Олегович вначале над историей с кладом посмеивался, но посмотреть документы в архивах согласился. Каково же было его удивление, когда он выяснил, что экскурсовод его отдела, эта пигалица Макарова, имеет к кладу прямое отношение. И даже двойное отношение! Документы показали, что ее прабабка была из рода того самого партизана, кузнеца Зябрина, который изготовил тайник для Заславского. А ее прадед, репрессированный и казненный в 37-м Антон Кущинский, принадлежал к шляхетному роду Кущинских, в склепе которых, по словам Плескачевского, Заславский спрятал клад. Жизнь бывает порой удивительнее выдумок — и надо же предкам Макаровой так сойтись! Однако на богачку она отнюдь не походила. Вряд ли ее предки забрали клад. Владимир Олегович поговорил с ней осторожно — нет, всегда прозябали они в нищете. О своих предках она была осведомлена только до прадеда — ну, как все сейчас.

Скорее всего, клад так и остался в склепе. Только вот где этот склеп находился, никому теперь не известно. Последняя война в очередной раз сровняла Смоленск с землей — Алексееву ли не знать. Владимир Олегович увлекся поисками всерьез, начал изучать документы о войне 1812 года. Ни в музее, ни в архиве это никого не могло удивить. Так все удобно для Алексеевых складывалось. И наконец, в записках попа Мурзакевича Владимир Олегович нашел эпизод, перекликающийся с рассказом Плескачевского. В письме к тетке поп писал, что незадолго до выступления французов из Смоленска увидел на кладбище возле Свирской церкви раненого наполеоновского офицера, поляка, и спас. Офицер, кажется, успел уйти из Смоленска с последними отступающими частями.

Постепенно и старший из братьев Алексеевых увлекся идеей клада. Владимира Олеговича очень насторожил тот факт, что именно это письмо Мурзакевича из архива недавно украли. Кондрашов — так все говорили. Друг Макаровой. Не иначе, они что-то узнали о кладе и задумали забрать его. Не зря же именно в это время к ним приехал потомок Заславского из Варшавы. Эти события убедили братьев Алексеевых, что, во-первых, клад точно еще в Смоленске, а во-вторых, что потомки Адама про клад прознали, и Макарова тоже. Надо было действовать быстрее.

Письмо Мурзакевича давало направление поискам — древняя Смядынь, окрестности Свирской церкви. И как назло, в этом месте начались раскопки. Евгений Алексеев сумел попасть в группу археологов из Москвы.