Царьград: Путь в Царьград. Афинский синдром. Встречный марш. Бремя русских

Хотя закурить мне ох как хотелось!

Настало время переходить к делу. Заплетающимся от волнения языком я попросил у Виктора Сергеевича руки его подопечной, мадемуазель Ирины Андреевой, добавив, что со своей стороны разрешение на мой брак уже дал император Александр II и сама она согласна стать моей женой. Так что, поскольку у Ирины здесь нет ни старших родственников, ни опекунов, то дело теперь только за ним…

Контр-адмирал Ларионов долго и внимательно смотрел на меня. Потом он сказал:

– Не волнуйтесь вы так, Сергей Максимилианович. Вы честный и храбрый молодой человек, и я не вижу никаких препятствий для вашего брачного союза с нашей всеми любимой Ириной Андреевой. Если вам нужно мое официальное согласие, то считайте, что оно получено. И, как говорится, совет вам да любовь!

После этих слов у меня словно камень упал с души. Нет, я знал, что у людей из будущего взрослые люди вправе сами решать – за кого выходить замуж и на ком жениться. Но сейчас они находились в нашем времени, и наши обычаи и нравы не могли не приниматься ими в расчет. Значит, можно объявить о помолвке и готовиться к свадьбе.

– Сергей Максимилианович, – услышал я сквозь звучавшие в моей голове свадебные мелодии голос адмирала, – только я хочу вас сразу предупредить… Ирина – девушка из нашего времени, где люди во многом не похожи на людей девятнадцатого века. И вы должны все время об этом помнить. Я знаю, что вам прочат трон Болгарии. Соответственно и Ирина в этом случае станет великой княгиней, а потом, возможно, и болгарской царицей. Только какие бы титулы она ни носила, все равно в душе она останется Ириной Андреевой, девушкой, выросшей в семье профессионального военного, вдоволь намыкавшейся в постоянных переездах вместе с отцом по дальним гарнизонам. Она хорошо знает, что это – постоянные командировки отца в места, откуда некоторые ее знакомые уже вернулись в качестве «Груза-200»…

В ответ на мой непонимающий взгляд Виктор Сергеевич с горечью сказал:

– Так в наше время говорили о тех, кто, погибнув на войне, возвращался в родной дом в гробу. Так вот, Сергей Максимилианович, испытавшая все это Ирина совсем не похожа на ваших знакомых из высшего света. Она не владеет французским языком – правда, неплохо знает английский, турецкий и арабский, не обучена бальным танцам и изящным манерам, зато она может с завязанными глазами разобрать и собрать автомат Калашникова и из этого автомата с сотни метров попасть в ростовую мишень. Она не может вести долгую пустопорожнюю беседу о погоде, зато не падает в обморок при виде крови и весьма квалифицированно окажет первую помощь тем, кто в ней нуждается. Поэтому не обессудьте, Сергей Максимилианович, и примите ее такой, какая она есть.