Царьград: Путь в Царьград. Афинский синдром. Встречный марш. Бремя русских

А вот сегодня, примерно в три часа пополудни, ко мне прибежал гонец от дежурного по узлу связи и сообщил, что из Пирея вышел на связь цесаревич Александр Александрович, которому срочно требуется сообщить нечто очень важное своему августейшему отцу.

Поняв, что в Греции произошло что-то неординарное, я лично отправился к дому, где располагался государь. Я застал его в обществе главнокомандующего, великого князя Николая Николаевича и военного министра Дмитрия Алексеевича Милютина. Из услышанного мною отрывка их разговора я понял, что речь идет о предстоящем форсировании Дуная и продвижении в глубь Болгарии. Как сказала вчера полковник Антонова:

– Слон убит, пора приступать к его дегустации.

Я подошел к государю и тихо шепнул ему на ухо:

– Ваше величество, извините, но я должен сказать вам несколько слов конфиденциально. – При этих словах великий князь нахмурился, а военный министр с любопытством посмотрел на меня.

Видя, что государь колеблется, я добавил:

– Ваше величество, это очень важно, поверьте!

Тогда государь легким кивком отпустил своих собеседников и, обернувшись в мою сторону, с тревогой на лице спросил:

– Что-то случилось с цесаревичем?

Я тут же поспешил его успокоить, сказав, что цесаревич жив и здоров и что он всего лишь желает сделать своему августейшему отцу срочное сообщение государственной важности.

В сопровождении адъютанта и двух казаков мы быстрым шагом направились к палатке, в которой находился узел связи. Караульные кубанцы и «пятнистые» лихо отдали нам честь. В палатке, у радиостанции – железной коробки, на которой мигали какие-то светящиеся разноцветные точки, – на стуле сидел старший связист, офицер с погонами подпоручика. Увидев меня и государя, он вскочил и четко доложил:

– Ваше величество, на связи крейсер «Москва», в данный момент находящийся в Пирее. У аппарата цесаревич Александр Александрович лично. Докладывает дежурный по узлу связи лейтенант Овсянкин.

Государь кивнул, и подпоручик-лейтенант повернул на радиостанции какую-то ручку, потом взял в руку штуку, которую потомки называют микрофон, связанную с самой радиостанцией длинным витым шнуром, и поднес ее к лицу:

– «Москва», я Плоешти, – государь на связи.

Откуда-то из рации раздался хорошо знакомый мне взволнованный бас цесаревича:

– Папа, как ты меня слышишь?

Дежурный протянул государю микрофон и вполголоса сказал:

– Говорите сюда, ваше величество. – После чего скромно отступил в сторону.

Встревоженный самодержец взял микрофон и громко произнес в него:

– Саша, ради всего святого, скажи наконец, что там у вас стряслось? Все ли у вас живы и здоровы?

– Дорогой папа, мы, с Божьей помощью, все живы, здоровы и невредимы, но сегодня произошло нечто невероятное. Впрочем, я расскажу всё по порядку.