Царьград: Путь в Царьград. Афинский синдром. Встречный марш. Бремя русских

Конец семидесятых годов – это время, когда парус еще до конца не уступил позиции пару, а мы тут со своими дизелями да турбинами…

А когда вечером наш «Североморск», весь в цветах и подарках, вышел в море из Одесской гавани, неожиданно нашлась и наша «потеряшка» – Ольга Пушкина. Оказывается, этот чертенок спрятался в какой-то каптерке и сидел там тихо-тихо. Она решила, что останется у нас на корабле и будет юнгой.

– Дядя Игорь, – сказала она мне елейным голосом, – ведь на «Североморске» надо не только из пушек стрелять и машинами управлять. Есть дела, с которыми может справиться и такая девочка, как я, – Ольга умильно посмотрела на меня своими лучистыми голубыми глазами. – Дядя Игорь, оставьте меня на корабле. Я буду хорошей и послушной.

– Вот ведь… – я с трудом удержался от ненормативной лексики. И в то же время мне было смешно. Смешно и радостно. Мне не хотелось расставаться с этой отчаянной девицей, нашим корабельным Гаврошем. И не только потому, что мы уже все привыкли к ее веселому, неунывающему характеру. В глубине души я испытывал к внучке Пушкина какое-то незнакомое мне чувство, какого у меня еще никогда не было.

У меня уже были в жизни романтические приключения, один раз я чуть было не испортил штемпелем страницу своего паспорта. Но такого нежного чувства, которое возникало во мне при виде этой хрупкой девочки-девушки, у меня никогда не было.

Посоветовавшись с командиром, мы решили не гонять в Одессу вертолет – горючее жалко тратить, да и стемнело уже, погода ухудшилась, налетел ветер, началась сильная качка. А окончательно принять решение – что с ней делать – в Варне. Возможно, что к тому времени мы узнаем точное местонахождение Александра Александровича Пушкина – и с рук на руки передадим ему непутевую дочь. По-иному не получится, только из рук в руки, а то эта неугомонная еще чего-нибудь отмочит. Я так думаю, и в плен она попала по такой же глупости. А пока…

– Юнгой, говоришь, хочешь быть? – я грозно, как сумел, нахмурил брови. – Тогда, юнга Пушкина, слушай мой приказ: шагом марш на камбуз, чистить картошку.

– Есть, товарищ старший лейтенант, – бодро ответила мне голубоглазая чертовка и, приложив руку к головному убору, повернулась через левое плечо. После чего вприпрыжку отправилась на камбуз. Лишь бы кок перенес ее помощь без особого ущерба для своего здоровья. А вообще-то картошку на камбузе у нас чистит специальная машина, но об этом – тсс!

Перед тем как попасть в рай, мне пришлось пройти, как и положено, семь кругов ада. Дело в том, что до места, откуда меня должны были отправить на некий плавучий госпиталь, носящий имя великой сибирской реки, надо было еще доехать. А знаете ли вы, что такое полковая госпитальная повозка? Если нет, то вам сильно повезло.