Американец, но все-таки русский

Водитель «Скорой» и фельдшер, прибывшие в больничку вместе с Леночкой, и предположить не могли, что у нее имеются столь мощные голосовые связки.

Она бесстрашно подскочила к человекообразному детине, а потом громко и отчетливо выдала на все фойе:

— Ах ты, образина шерстяная! Да я твой поганый рот сейчас натяну на одно место! Да как ты, поганец, смеешь так с людьми разговаривать?! А ну-ка назови свою фамилию, или я тебя, суку мохнорылую, прямо сейчас ногтями кастрирую без всякого наркоза!

Нежная девочка по прозвищу Мышь вплела в эти фразы и несколько совсем уж нецензурных слов, но их в данном повествовании, наверное, можно опустить. Во-первых, их употребление запрещено законом, во-вторых, и так все понятно.

Покончив с эмоциональной вступительной речью, Мышь оттянула резинку зеленых штанов хирурга, сунула в образовавшуюся щель сопроводительные документы, свернутые трубочкой, и разжала пальцы. Эхо громкого сухого щелчка заметалось под сводчатым потолком.

Хирург дважды натужно кашлянул и пролепетал свою фамилию. Леночка кивнула и покинула отделение. На прощание она крепко шибанула входной дверью."

"В фойе повисла тишина. С потолка спланировал шматок белой штукатурки, а изо рта хирурга беззвучно вывалился бычок. Лицо у этого детины было таким, будто ему только что зачитали смертный приговор с немедленным исполнением, прямо сейчас, не отходя от кассы.

Бригада вернулась на станцию. Последовали другие вызовы. Во второй половине дня Мышь привезла в ту больничку еще одного пациента, на этот раз бабушку с подозрением на гангрену.

Тот же самый хирург сидел в смотровой и опять смолил бычок. Только теперь он был печален, а под глазом у него красовался огромный фингал. На столе перед ним лежали сопроводительные документы на мужчину с язвой. В документах было указано, что этого больного доставил в заведение фельдшер по фамилии Громов.

— Товарищи, не забываем о том, что противник имеет на вооружении крупнокалиберные пулеметы и ЗГУ. Я говорю о советской зенитной горной установке с эффективной наклонной дальностью стрельбы до 1500 метров. Поэтому эшелон полета до Рамира 1800, возвращение на 2400, — инструктировал летный состав Карбанов.

Полноценной группы руководства на базе «Сон-мар» не было, поэтому предполетные указания чаще всего сводились к короткому инструктажу. На первом этаже КДП собирался летный состав двух экипажей, штатный руководитель полетов майор Степко, старший инженер авиагруппы капитан Круглый, начальник связи капитан Анисин и метеоролог старший лейтенант Морозов. Он всегда начинал мероприятие — вешал на стену синоптическую карту и докладывал прогноз с фактической погодой.