Русский адат

На «Порше Кайене» Вахи… Ваха во главе… Я не уверен, что к тебе, но все в черных одеждах… Заметь, у мусульман белый цвет траурный. Если они приедут к тебе в черном, это будет одновременно трауром для тебя и не будет трауром для них… Здесь есть символика…

– Я понял… Да, кстати, тут ко мне два сослуживца прибыли… Поддержать…

– Нормально… Я их проинструктировал… Я сам буду там, на месте…

– Хорошо…

Количество приезжающих ментов не нравилось.

– Мишка…

Мишка тут же оказался рядом. Вместе отошли в сторону.

– Как ты с бутылками распорядился?

– Они у Андрюхи…

– Это кто?

– Дружок мой… Парень местный… Мы с ним пойдем…

– Надежный парень?

– Весной у него с головой не в порядке, сейчас нормальный… Он «афганец»…После контузии голова сдвинулась… Но, когда трезвый, положиться можно…

– А потом, когда напьется?…

– Насчет поболтать, что ли? Не-ет… Он, наоборот, как выпьет, молчит… Мрачнеет…

– Восемь ментов вместе со следаком сюда едут… Присматривать будут… Осторожнее… Еще запомни, на кладбище ленточка натянута… Путь к могиле огорожен… За ленточку не заходить… И никого своих не пускай… Там опасная зона…

– Что-то будет?

– «Кто с мечом к нам придет…» Дальше сам знаешь… Меч – оружие обоюдоострое… Мина «МОН-50» может направлять взрыв в одну или в другую сторону… Смотря как ее поставить…

– Или переставить? – догадался Мишка.

– Или переставить…

– Понял… А капитаны…

– Они посмотрят, чтобы никто не лез… Ты помоги им…

* * *К похоронам все было готово. Ждали только священника. Алексею хотелось начать быстрее, пока менты со Строгановым не приехали. Но менты приехали раньше. Менты не подошли, подошел только следователь прокуратуры. Пожал Алексею не руку, а локоть. И не сильно. Но сочувствие выразил. И остался стоять рядом с Алексеем, словно охраняя его.

Потом, почти следом за ментами, подъехали «Порше Кайена» и «Волга».

– Ты все-таки дозвонился до Вахи… – с укором сказал Артем Палыч.

– Нет… Я не знаю номер…

– А что же он…

– Это его инициатива…

Ваха подошел прямо к старшему лейтенанту и Строгонову. Понимая. что Пашкованцев может ему и не подать руку, Ваха примирительно пожал локоть. Точно так же, как это только что сделал следователь.

– Я понимаю, что наше присутствие многим кажется неуместным, – сказал Ваха, – но я приехал с примирением, и хочу сказать, что никакого отношения к поджогу не имею… Прими соболезнования, «пожарник»…

А взгляд все же был нехороший, скользкий и обеспокоенный. От обычного высокомерия в этом взгляде ничего не осталось. Строганов недоумевал, но Алексей прекрасно читал ситуацию. Ваха надеется на взрыв. Он встанет в стороне, там, куда, по его мнению, осколки не полетят. И думает, что с него в этом случае обвинения сразу снимут.