Русская рулетка

«Жучок», установленный Сергеем под крышкой стола директора, передавал все, что говорилось в его кабинете.

Ждать пришлось трое суток. На четвертые в кабинет директора заявился человек, говоривший по-русски с заметным кавказским акцентом, угрожал директору Николаю Павлову, требовал какие-то учредительные документы и проценты по какому-то кредиту.

Разговор записали и сообщили об этом визите в Запрудный Сергею и Константину. А один из «витязей» проводил кавказца до шикарного особняка в районе Таганки, рядом с Садовым кольцом, с его внешней стороны, на Краснохолмской набережной.

Особнячок скрывал от посторонних глаз двухметровый железобетонный забор, а металлические ворота открывали, чтобы пропустить джип «Чероки», на котором ехал кавказец, двое автоматчиков с черными бородами."

"Забравшись на крышу стоящего на улице Народной шестнадцатиэтажного жилого дома, «витязь» по имени Олег, вооруженный хорошим «телевиком», смог за двое суток наблюдения разобраться не только в системе охраны особнячка, но и снять садящегося в «Мерседес» человека с ярко выраженной кавказской внешностью, который держался со всеми остальными подчеркнуто свысока.

А второй из «витязей», обойдя несколько соседних домов, выспросил у пенсионерок, сутками торчащих на лавочках и на лоджиях, что живут в особняке дагестанцы, что «бандюги они», что раз в два дня приезжает в особнячок фургон с продуктами, таскают ящиками.

Удалось также установить, что женщин в особнячке нет, только проституток привозят… Но уж этих-то регулярно, почти каждый день. Что за дагестанцы, чем именно занимаются, никто не знал, старушки только ухмылялись и повторяли одно и то же, – «бандюги они».

Некоторую ясность внесла некая пьяная личность, обнаруженная «витязем» Олегом в подвале той самой шестнадцатиэтажки, с крыши которой он делал снимки.

Личность, как выяснилось, умудрилась однажды попасть во двор особняка. Когда с полной сумкой пустых бутылок, она добиралась до родимого подвала с Новоспасского пруда, где занималась сбором пустой тары и в поисках надежной опоры держалась за железобетонный забор, то около железных ворот была остановлена каким-то «абреком», как с презрением выразилась личность, и грубо, за шиворот, уволочена во двор.

Затем ей, личности, дали пинка, чем смертельно оскорбили ее человеческое достоинство и заставили убираться, как какую-нибудь последнюю уборщицу, в каком-то «сарае» рядом с воротами, в котором стоял такой бардак, что по сравнению с ним подвал, где личность обитает уже второй месяц и ни разу еще не подметала, потому, что она личность, а не уборщица какая-нибудь, так вот, – этот подвал показался бы стерильным помещением.