Русская рулетка

Лишь Мельник, направляя струю холодной воды на длинную ссадину на шее, проворчал:

– Допрыгались, бляди…

* * *

Через два часа в спорткомплексе, принадлежащем фирме «Ритм», одному из дочерних предприятий панфиловского «Лидера», собрались двадцать два человека, почти все со следами недавнего «сражения» на лицах.

Они были угрюмы, в отличие от нескольких малолетних салажат, которые на казнь Самсона не ездили и потому в разборке с фокинцами не участвовали. Эти были неестественно оживлены, шутили, приставали с расспросами ко всем подряд, но натыкались на мрачное молчание вернувшихся с разборки.

Жиган вышел к братве ровно в назначенное время, он успел привести себя в порядок и был похож сейчас больше на преуспевающего московского бизнесмена, чем на «пахана» подмосковной братвы.

Светло-серый костюм, ослепительно белая французская рубашка из мягкого хлопка, широкий галстук в тон пиджаку, элегантные австрийские полуботинки, – братва, честно говоря, была несколько шокирована его видом. Так в ресторан одеваются, и то лишь те, кого они видят по телевизору, или в этот, как его, в театр…

Жиган вышел на середину баскетбольной площадки, прошелся перед рассевшейся на низких спортивных скамейках основательно помятой братвой.

– Пил сегодня, Стопарь? – спросил он одного из сидящих, кличка к которому приклеилась из-за его неистребимой привычки каждые полчаса «опрокидывать по стопарику», как он выражался.

– Нет, – ухмыляясь, помотал тот головой, – это от меня с детства так пахнет, мамка в роддоме уронила, с тех пор и пахнет.

Стопарь оглянулся по сторонам и заржал, довольный удачной, как ему показалось, остротой.

Жиган подошел к нему, поднял за шиворот маленького, крепкого Стопаря на ноги и толкнул ладонью в затылок в сторону двери. Споткнувшись на ровном месте, Стопарь чуть не врезался головой в дверь.

– Чтобы через десять секунд тебя здесь не было, – сказал он спокойно. – Вернешься, когда от врожденного запаха избавишься.

Стопарь пробормотал себе под нос что-то угрожающее, но возражать не стал и направился к двери.

Жиган проводил его взглядом, подождал, пока за ним закроется дверь, и снова повернулся к сидящим на скамейке.

– Я не хочу, чтобы на меня и моих людей устраивали засады как на кабана или волка, – сказал Жиган. – И больше этого не допущу. Нас не оставят в покое ни фокинцы, ни химкинцы, ни кто другой только потому, что у нас морды толстые, а за поясом по две пушки. У них тоже морды толстые, а пушек за пояс можно воткнуть и четыре. Этим никого не удивишь и не испугаешь. Времена, когда боялись не человека, а только его клички, давно ушли. Растерял Запрудный свою славу. Пропил, продал, как Самсон.