Академия хаоса. Когда рушатся стены

Опять подрался с Джафом? – догадался Родерик, присев на стол, на котором были разложены его же бумаги: карты, списки огневиков и распределение патруля.

– Он первый начал, – наябедничал Моррен. – Нечего на меня гавкать. Но не волнуйся, с ним все хорошо, – поспешно добавил он. – Просто так вышло, что у меня в гостях была Миранда.

Он коварно улыбнулся и, заведя руки за голову, покачался на стуле.

– У тебя не бывает просто, – заметил Родерик. – Как тебе удалось ее заманить?

– Она любопытна. Я сказал, что могу упокоить Мисси.

– А ты можешь? – обрадовался он.

– Схема простая, но изящная. Я могу вселить ее в тело мартышки. А потом, когда обезьяна испустит дух – по естественным, прошу заметить, причинам, – надо будет лишь сжечь лохматые останки, и земной путь Мисси завершится.

– Сколько живут мартышки? – поинтересовался Родерик. – Лет десять? Пятнадцать? И все это время меня будет преследовать влюбленная обезьяна? Моррен, ты сдурел?

– От нее, по крайней мере, можно закрыться, – пожал он плечами. – Но Мисси пока что не согласилась.

– Слава богам, – выдохнул Родерик. – Я как-то уже привык к ее призрачному состоянию.

– Но, знаешь, несмотря на некоторый прогресс в наших отношениях с Мирандой, кое-что меня очень тревожит, – вздохнул Моррен. – Мне кажется, она из тех женщин, что любят не за что-то, а вопреки чему-то. Посуди сам: с волчонком она сошлась, когда ей даже нельзя было толком к нему прикоснуться. А тебя, очень хороший вариант для брака, опрокинула.

– И? – не понял Родерик. – В чем проблема?

– Проблема в том, что я идеален! – воскликнул Моррен. – Поэтому ей сложно меня полюбить, хотя это кажется самым естественным и разумным ходом вещей.

– Не волнуйся, – успокоил его Родерик. – Ты просто создан для любви.

– А еще эти последствия ритуала, – продолжил он горько. – Я перед ней точно раскрытая книга.

– Книга на языке, которого никто не знает, и держит она ее скорее всего вверх ногами.

– Ты правда так думаешь? – с надеждой спросил он.

– Поверь. Главное – не слишком заигрывайся.

– Я уже сам не знаю, где игра, а где нет, – проворчал Моррен. – Я и так сделал ряд неверных ходов, но не могу себе позволить проиграть. Что же до твоей Арнеллы… Заземлить бы ее немного, Родерик. Огненных магичек запечатывали не просто так. Она вся страсть и огонь, и следствием того – необдуманные поступки. Я надеялся, что на убийстве императора она остановится, но нет. Пошла спасать. Тебя. В хаос, – он хмыкнул. – Вообще-то такая отчаянная верность подкупает. Крыша у нее, конечно, набекрень, но мне нравится.

– Как заземлить? – переспросил Родерик.

– Ей надо почувствовать ответственность за кого-то. Намекаю – за кого-то маленького, вечно орущего и писающего в пеленки. Материнство меняет женщин.