Академия хаоса. Когда рушатся стены

– Может, так будет лучше для всех? – предположила я.

– Не надо, – попросила она. – Так сложно, Арнелла, я понятия не имею, как мне разрубить этот узел! Я будто иду по дороге, которая закручена в знак бесконечности, и снова и снова оказываюсь на одном и том же перекрестке. Вот почему бы Айрис, нашей путнице, не явиться и не подсказать мне, что делать?

– Ты считала ее чокнутой, – напомнила я.

– Знала бы, что так будет, я бы втерлась к ней в доверие и стала ее лучшей подружкой.

– А как же я? – возмутилась я.

– Ты бы была моей тайной лучшей подружкой, – успокоила меня она.

– Я смотрю, ты не можешь без треугольников.

Миранда посмотрела на меня укоризненно, и я призналась:

– Я, знаешь ли, тоже имею к путникам претензии. Родной отец мог бы являться ко мне чаще.

– Соглашусь, – кивнула Миранда. – Неужели так трудно прийти и сказать что-нибудь важное?

– К примеру, как убить королеву хаоса, – сказала я.

Сегодня мне снова снился тот сон, в котором я брела сквозь туман, и в моей руке был светильник с мерцающим огоньком. Конечно, я не считала себя избранной, но на доске со ставками я по-прежнему шла второй, сразу за Родериком. Я ведь могла стать путницей. Так может, если я очень постараюсь, то пойму, как выбрать нужную дорогу?

После завтрака мы, не сговариваясь, свернули к храму Айрис у женского общежития. Здесь все так же висели портреты погибших в Лабиринте, и я пробежала взглядом по лицам, которые почти стерлись из моей памяти. Я попыталась мысленно попросить о помощи, но сосредоточиться на молитве не получалось. Мешали вздохи Миранды, мои однокурсники, которые смотрели как будто с укором, запах дыма, напоминающий о Родерике.

Быть может, путники и так сказали мне достаточно. Надо лишь постараться понять, вспомнить, сложить все воедино…

– Пойдем, – сказала Миранда с холодной решимостью, и сиреневый свет в ее глазах засиял ярче. – А то еще палочек не хватит.

***

В академии Миранда снова разволновалась и подтолкнула меня в крыло некромантии первой. В длинном коридоре было как всегда сумрачно, а по полу и стенам стелился бледно-сиреневый туман оттенка глаз подруги. Я чувствовала себя обязаной ей помочь. Но как?

Из кабинета, светясь от радости, вышел Ник и взмахнул передо мной палочкой, длиною по локоть.

– Гляди, какая! – восторженно воскликнул он, и с нее сорвался сноп пламени, осыпав меня искрами с головы до ног.

Из кабинета выскочил Изергаст, отобрал палочку у Ника и ткнул его носом в бумагу.

– Правила. Безопасности, – отчеканил он. – Под которыми ты только что поставил свою подпись, болван! Выучишь наизусть, расскажешь, тогда и получишь палочку.

Уткнувшись в листок, Ник с несчастным видом пошел прочь, бормоча правила, а Изергаст посмотрел на меня.