Попаданка в русалку

А тем временем балка, к которой крепилась сеть, медленно повернулась, подо мной теперь была деревянная палуба, кусок пустого пространства на которой окружили мужики, вооруженные кто чем горазд: палками с гвоздями, длинными ножами, мечами, топорами. И все они ждали меня.

И когда я ощутила, что опора подо мной пропала, что сеть развязана, я закричала в панике и изо всей силы уцепилась за веревки, не позволяя своему телу упасть на палубу. Мой хвост завис где-то в полуметре над головами мужчин, и я поспешила подтянуть его, завернув в сложный крендель, чтобы никто точно не дотянулся. Они закричали возмущенно, попытались подпрыгнуть, размахивая кто чем, но пока я была слишком высоко.

Было понятно, что это ненадолго, они уже перекрикивались между собой, и несколько человек судорожно крутили ручки и дергали рычаги на механизме, собираясь опустить меня вниз, я же пыталась подтянуться на руках выше. Вот так и понимаешь, зачем на физре у нас были дурацкие занятия по карабканью на канат, но я всегда получала за это двойку, даже когда можно было помочь себе ногами, а сейчас и того не было.

Сеть дернулась, а потом начала медленно опускаться вниз, рывками, будто в часовом механизме, отсчитывая последние секунды моей второй жизни.

— Помогите! — закричала я в отчаянье, прекрасно понимая, что и помочь-то мне некому, и даже понять, что я хочу, они не в силах.

Глава 19"

"Если бы я была Ларой Крофт, то сумела бы раскачаться на веревке и вовремя отпустить ее и упасть в воду, но, к сожалению, я ею не была. Я лишь кое-как с огромным трудом сумела по сети, как по веревочной лестнице на одних руках подняться повыше, да подтянуть хвост к животу, чтобы не достали. Но сетка, которая в начале помогала мне не соскользнуть и позволяла цепляться лучше, чем я могла бы держаться за канат, теперь стала моею погибелью — я была внутри мешка, и дороги выше просто не было, а сеть медленно, но верно, опускалась вниз, подбадриваемая криками моих будущих убийц.

Я косилась на них и подвывала от страха. Никогда прежде я не испытывала такого ужаса, как в этот миг. Чего я могла бояться в своем прежнем мире? Я боялась быть сбитой машиной из-за того случая в детстве, но чем бы это обернулось бы для меня? Травмами, болью, которую немедленно купировали бы врачи скорой, долгим лечением или быстрой смертью на операционном столе — в любом случае, все это было бы направлено на попытку мне помочь, вылечить. А здесь я могу рассчитывать разве что на быструю смерть, а, если не повезет, на медленные мучения и истязания. Меня будут на кусочки резать и не потому, что хотят от меня вызнать какую-то военную тайну, а потому что я есть то, что я есть — тварь магическая, куски мяса которой, возможно, они продадут какому-нибудь чернокнижнику для экспериментов.