Поэт и Русалка

С первого взгляда было ясно, что это уже совершенно другой человек. Его совиная физиономия не изменилась, не прибавилось ни участия, ни благородства — но за время отсутствия что-то, несомненно, произошло, полностью изменившее судью.

Кранц обрадованно сообщил:

— Господин судья, во время вашего отсутствия означенный элодей и убийца, вот этот самый, допустил оскорбительные высказывания в адрес…

Круто развернувшись на каблуках, судья остановился перед ним и брюзгливо сказал:"

"— В ваш персональный адрес, Кранц — олух царя небесного… Молчать! Я именно вас имею в виду! Наворотили тут… Какие злодеи? Какие убийцы? Произошло трагическое недоразумение, молодые люди были оклеветаны… Где ваш чертов свидетель?

— Э… По взятии письменного свидетельства отпущен домой…

— Найти! Послать полицию немедленно! Это не свидетель, а клеветник, понятно вам?

Кранц так и выпучил глаза — правда, то же самое сделали барон с Пушкиным, пораженные столь резкой переменой. Судья был на сей раз совершенно серьезен, и походило на то, что когти Фемиды все же с превеликой неохотой разжались…

— Что вы стоите, Кранц? — взвизгнул судья. — Достать мне этого вашего мнимого свидетеля хоть из-под земли! Марш! И вы тоже! — Он яростно воззрился на полицейских. — Нечего тут торчать, чтобы потом требовать сверхурочную оплату! Всем вон!

Полицейские, четко повернувшись через правое плечо, гуськом прошли к выходу — свойственным полиции всего мира тяжелым шагом. На их бравых усталых физиономиях не отразилось и тени удивления, сразу видно, эти молодцы были не из тех, кто ломает голову над загадками жизни. На лице Кранца, наоборот, виделась попытка осмыслить столь резкие перемены — но, подстегнутый яростным взглядом судьи, он переступил с ноги на ногу, тяжко вздохнул, без нужды поправил галстук, покрутил головой и покинул комнату.

— Возьмите ваши… вещи, господа, — сказал судья упавшим голосом, указывая на трость и пистолеты. — Прошу прощения за ошибку… никто не гарантирован, как говорится… все хорошо, что хорошо кончается, не держите зла… — Он повернулся к ним и закончил сварливо: — А все же, если кому-то угодно интересоваться моим мнением, всякими такими… приключениями постарайтесь в другой раз заниматься в других местах. У нас и в самом деле давным-давно спокойный, сонный, бюргерский город… Все эти ваши… — то ли не найдя подходящего слова, то ли просто не желая продолжать, он махнул рукой. — Как будто и без того нет хлопот… Идите, молодые люди. Ваш друг ждет вас в коридоре.

Они не заставили просить себя дважды — не было никакого желания прощаться с судьей долго и прочувствованно.