Рус

Впечатлительность зависела от звездности отеля и начиналась с двадцати евро. Порадовала возможность сигануть в море прямо с парома, ошвартовавшегося к причалу, что хитрые критяне не разрешали, но и не запрещали, и понырять с обрывистых скалистых берегов, оборудованных в лучшем случае только канатом, чтобы из воды вскарабкаться наверх. На одном их таких обрывов я в тот визит и провел время до захода солнца.

В девятом веке на берегу Мирабелло нет отелей и закрытых пляжей. Есть несколько рыбацких деревушек, не имевших никакого отношения к туризму. Впрочем, из разновидностей туризма сейчас только торговый и военный, и трудно сказать, какой из них более экстремальный. Рядом с каждой деревней на холме или в другом удобном для защиты месте находится сравнительно новый дом в типично иберийском стиле с высоким каменным забором. Там живет семья новых хозяев острова, мусульман. К нашему приходу дома эти были под присмотром одного-двух старых рабов. Все самое ценное и легкое было вывезено. Остальное выгребли наши воины.

Среди трофеев я заметил золотую статуэтку шумерской богини Инанны отвечающей в первую очередь за любовь, включая проституцию, и войну. Древние знали, что от любви до проституции один шаг, как и от любви до войны. Мне кажется, любовь в шаге от всего, надо только угадать, в какую сторону его сделать. И еще пришло на ум, что сокровища путешествуют по миру, переходя от одного народа к другому. Кто-то становится сильным, грабит всех, до кого дотянется. Затем стареет и слабеет и превращается в жертву молодого хищника, который перемещает богатства в свои закрома. И так без конца. Я видел, как разграбили СССР. Может, вернусь в двадцать первый век и увижу, как раздербанят самого богатого хищника на момент моего убытия – США. Будет забавно, если золотая статуэтка шумерской богини Инанны окажется и там среди добычи и вернется из-за океана на историческую родину.

85"

"Большую часть награбленного на Крите не имело смысла везти в Самватас, поэтому мы продали ее в Константинополе. Налоги платили только наши покупатели. Константинопольские чиновники горестно вздыхали, видя, как деньги проплывают мимо казны и их карманов, но ничего поделать не могли. Мы были сильны и опасны, а потому – выше правил, установленных для других. Ярче всего демонстрировали страх жителей столицы меры, принятые во время нашего прохода пролива Босфор, что в южном направлении весной, что в северном летом.