Рус

Небо чистое, ни облачка, что для Британии удивительная редкость. Пели птицы, летали бабочки. И кому-то именно в такой чудесный день придется умереть.

В метре левее от меня и отделившись от экипажа своего драккара, стоит берсерк Халли по кличке Бледный. Одет в длинную, неподпоясанную рубаху, босой и с щитом в левой руке и копьем в правой. Длинные рыжие волосы растрепаны и спутаны, как мне кажется, специально. Вытянутая, костистая морда покрыта рыжеватой двухдневной щетиной. Обычные викинги редко бреются; разве что те, кто послужил у римлян или франков. Берсерк побрился недавно, наверное, чтобы лучше было видно, что щеки, нос и лоб, действительно, бледные сейчас. Зрачки расширены и постоянно сплевывает. Скорее всего, употребил отвар красных мухоморов и еще каких-то трав. Рецепт эликсира смелости держится в секрете. Соратники, те еще отморозки, считают Халли Бледного агрессивным психопатом, от которого надо держаться подальше, и не только во время боя, а я вижу трусливого и ленивого позера, который, благодаря наркотикам, не вкалывает на поле, слывет отважным воином и находится в центре внимания. Последнее, как я понял, для него самое важное. Есть люди, как мужчины, так и женщины, готовые заплатить любую цену, вплоть до самоубийства, только чтобы на них все смотрели, восхищались ими или хотя бы возмущались, но при этом ни талантов, ни смелости не имеют. Тогда на помощь приходят наркотики.

Видимо, почувствовав внимание к себе, Халли Бледный начал грызть верхнюю кромку щита и сплевывать кусочки древесины, изображая припадок ярости. Круто-круто, ничего не скажешь. Вот только щит дешевый, не окованный. Я в начальных классах, когда еще писали деревянными перьевыми ручками, на скучных уроках не одну грыз. Ничего сложного, всего лишь дело вкуса. Если бы берсерк грыз железную оковку, ломая зубы, тогда бы я впечатлился, хотя повидал за свои многие жизни еще и не таких придурков.

Поняв, что меня это не прошибает, Халли Бледный перестал колотить понты, задал насмешливо вопрос:

- Что, страшно?!

- Есть немного, - честно признался я."

"Погибнуть я не боялся. Появилась уверенность, причем базирующаяся не на ничем необоснованной вере в богов, как у викингов, а на личном опыте, что буду жить вечно. Боялся быть раненным. В это, кончено, трудно поверить не имеющим подобного опыта, но это очень больно, когда тебя протыкают, разрезают или разрубают острыми железными предметами или ломают кости тупыми. На всякий случай я предупредил Хасколда и других членов экипажа, чтобы в случае тяжелого ранения положили меня в доспехах и с оружием и остальными личными вещами в любую лодку и отправили в плавание в море. Моя просьба не показалась странной.