Рус

Точно не могу сказать, но везли они где-то тысячи полторы человек, в том числе сотен пять женщин и детей. В связи с прекращением торговли с хазарами много воинов и торгового люда осталось без дела, поэтому отправились искать лучшей доли вместе с семьями. Двигались медленно, останавливаясь возле каждого поселения, ранее не охваченного Хелги Стрелой, и объясняли аборигенам, что отныне их будут защищать, даже если они не хотят. Плата за это – беличья шкурка с каждого дыма, то есть с жилого дома. Отвозить выход надо будет в указанное место, где будет жить и отвечать за порядок на вверенной ему территории ярл. Собранные меха он будет отправлять конунгу, оставляя себе десятую часть. В помощь ярлу давали пять-семь воинов.

Миновав первые, так сказать, учебные днепровские пороги, флотилия разделилась на две части. Меньшая в семь ладей под командованием Хелги Стрелы поплыла быстро, останавливаясь только на ночь, а большая продолжила медленное окучивание аборигенов. Я был в первой, потому что должен был сыграть важную роль в задуманном нами мероприятии.

К Самватасу пригребли во второй половине дня. Горожане уже знали о нашем приближении. Пока что система оповещения сигнальными огнями налажена более-менее только с южного направления, со стороны Степи, но жители прибрежных деревень и рыбаки оповещали соседей, перекрикиваясь. Над водой звуки распространяются далеко. Поскольку небольшой отряд, а нас было полторы сотни, особой угрозы не представлял, никто от нас не прятался. Как только ладьи начали заходить в затон, на берег потянулись горожане. Прибытие купеческого каравана – одно из немногих событий в их однообразной жизни. В том числе пришли и обитатели Киева. Первым со свитой человек в пятнадцать шагал Хасколд Леворульный. За ним, немного отставая, шли другие воины и обыватели.

- Вы кто такие? – задал вопрос конунг, приблизившись к ближней ладье.

- Купцы из Бирки, направляются в Миклагард, - ответили ему и показали на дальнюю: - Старшие там. Подарки тебе привели из Утрехта.

У Хасколда Леворульного остались во Фризии жена – довольна страшненькая данка – и две дочери, о которых, как догадываюсь, он тут же забыл, женившись здесь на молодой и красивой полянке. Жадность притупила в нем осторожность. Он не обратил внимания на то, что вооруженные копьями гребцы из тех судов, которые миновал, как бы случайно перегородили путь только подходившим к затону, и в итоге вместе со свитой оказался отрезанным от остальных. Даже когда с ладьи на берег спрыгнул Хелги Стрела, Хасколд Леворульный все еще считал себя всесильным великим конунгом Самватаса и окрестностей. Только увидев меня, скривился, догадавшись, наверное, что что-то тут не так.