Русь и Орда. Книга 2

 – Денно и нощно думаю я о том, как бы это сделать, чтобы им всем порознь накласть… Да вот беда: за одного возьмешься, а тут тебе другие в спину ударят! – Подведем так, чтобы не ударили… Чтобы тот, кто схочет нас ударить, сам бы в то время боялся кого-то иного. За спиною каждого своего ворога отыщи друга и вложи ему в руки меч. – С Мамаем так оно и вышло, владыка: за его спиною стоит друг и доброхот наш Карач-мурза, а у него немалая сила. Сказывают, что саранская ханша ему во всем покорна и на деле царствует там не она, а он. И потому я крепко уповаю на то, что Мамай, сколь ни был на меня взъярен, на Москву идти побоится, доколе не изживет своих ворогов и не станет в Орде единым хозяином. Это однажды будет, – но до тех пор надобно нам беспременно сломить Тверь и Рязань, да и Ольгерда отвадить. – От Твери да от Литвы отобьемся, чай, не впервой. А чтобы им не помогла Рязань, надобно князю Владимиру Ярославжчу Пронскому погромче побренчать там оружием. Он друг наш, и с ним договориться о том не трудно. Пусть Рязанский князь думает, что выступи он в поход на Москву, – пронцы тотчас нападут на Рязань. А вот как отобьем Михаилу Тверского и Ольгерда, надо будет выбрать удобный час да поучить Олега Ивановича уму-разуму. – Истинно, владыка, по слову твоему и сделаю! – воскликнул Дмитрий Иванович, – У меня на этого татарского прихвостня давно плечо зудит. Согнать бы его вовсе с большого стола да посадить на рязанское великое княжение Владимира Пронского! Да вот счастье Олегу; каждый год надобно с Литвой и с Тверью воевать, а до него все руки не доходят. Ну ништо, свое он получит… Только ныне меня иное заботит, отче. – А что, княже? – Ярлык ханский. Хоть мы Михаилу во Владимир и не пустили, а все же право ему Ордою дано, и тот ярлык сотворяет ему на Руси немалую вагу. И когда он пойдет на нас походом, промеж моих удельных беспременно сыщутся такие, что супротив него не встанут, а то еще и ему пособят против Москвы. Как же, скажут, вперекор ханской воле на рожон-то лезть? Вот и выйдет перед народом, что он, Михаила, вроде бы в законе, а я смутчик… Да и Мамай всякий час может нагрянуть на нас за ослушание, ежели это дело так оставить. Начнется, к примеру, в Сарае новая замятия, – вот у него и ослобонятся руки. Неладно это получается, с ярлыком-то… – Вижу, ты что-то надумал, Дмитрей Иванович? – Кажись, надумал, владыка… Благослови ехать в Орду к Мамаю да спробовать с ним поладить. – Христос с тобою, княже! Только что прогнавши князя Михаилу, с ханским ярлыком, и ордынского посла, – ехать к Мамаю, покуда он хоть малость не поостыл? Да ведь это самоубийство! Сюда он сунуться побоится, а там схватит тебя и велит казнить. – Может и такое статься, да только едва ли. Для Мамая наиглавное – это деньги.