Русь и Орда. Книга 2

Айбек-хан с возрастающим нетерпением ожидал этого дня, но все же, чтобы не уронить своего достоинства, выдержал до вечера и, только когда стемнело, отправился в синюю юрту. В карман надетого, по этому случаю, роскошного кафтана, сшитого из драгоценной индийской парчи, он предварительно сунул очень дорогой перстень, который рассчитывал лично надеть сегодня на пальчик прекрасной ханши.

Когда он вошел, хатунь в смиренной позе сидела на диване. На лице ее застыло выражение полной отрешенности от всего земного, бездонные глаза тихо излучали печаль и кротость. Однако не очень тонко разбиравшегося в таких вещах Айбека ее вид явно обрадовал: он решил, что все это лишь внешние признаки той покорности, с которой она приготовилась отдать в его руки свою судьбу.

– Салам алейкум, прекраснейшая ханум! – довольно развязно сказал он, отвешивая положенный поклон. – Пусть Аллах сохранит тебя такою на тысячу лет, а мне позволит всегда любоваться красотой твоей!

– Алейкум салам, пресветлый хан, – тихим и ровным голосом ответила Тулюбек-ханум. – Если ты пришел, чтобы разделить скорбь с неутешной вдовой, прошу тебя, садись…

– Зачем делить скорбь? – возразил Айбек, подсаживаясь на подушку. – Ведь срок твоей печали уже окончился, ханум.

– Моя печаль бесконечна, благородный хан, – с тяжелым вздохом промолвила Тулюбек-ханум.

*«Салам алейкум» – мусульманское приветствие и «алейкум салам» – ответ на него. Пожелание друг другу мира.

– Я понимаю тебя, ханум. Но Азиз-ходжа находится теперь в садах блаженства, а ты осталась на земле…

– Я осталась на земле, – еле слышно повторила хатунь, опуская голову на грудь.

– И ты помнишь, какой сегодня день?

– Тогда ты знаешь, зачем я пришел.

– Я ждал этого дня, ханум, считая часы и минуты. И теперь хочу скорее услышать то, что ты мне скажешь.

– Моя скорбь сегодня не окончилась, а удвоилась, достойнеший из ханов! – Ибо к печали по возлюбленному мужу, – да соединит нас снова всемогущий Аллах в жизни вечной, – сегодня прибавляется печаль от того, что я должна огорчить тебя: я не могу быть твоей женой.

– Я не верю этому, ханум! Ты хочешь напугать меня, чтобы потом сильнее обрадовать!

– Я не стала бы так жестоко шутить над твоим сердцем, хан.

– Ты не то говоришь, ханум, – растерянно пробормотал Айбек, – Ты, наверное, еще недостаточно подумала…

– Я много думала, хан. И вот повторяю: я никогда не буду твоей женой.

– Тогда я вес понимаю! – вскричал Айбек, побагровев до самой шеи и вскакивая с места. – Это Карач-оглан, да покарает его Аллах в той жизни, как я покараю в этой!

– При чем тут Карач-оглан? – с великолепно разыгранным удивлением вскинула на него глаза Тулюбек-ханум.