Хроники Хокмуна. Рунный посох

На большой вертел над огнем была насажена общипанная туша фламинго. Возле костра сидел человек, ростом раза в два меньше Хокмуна, и время от времени поворачивал вертел, с помощью сложного приспособления из кожаных ремней.

Когда Хокмун приблизился, маленький человек, увидев меч в его руке, истошно заорал и отпрыгнул в сторону. Герцог был изумлен — все лицо и тело карлика покрывали густые рыжие волосы. Одет он был в кожаную куртку и такую же юбку, подпоясанную широким ремнем. На ногах он носил башмаки из замши, а на голове его нелепо сидела шапочка с воткнутыми в нее четырьмя большими перьями фламинго.

Карлик попятился от Хокмуна.

— Простите меня, господин. Поверьте, мне очень жаль, что так получилось. Я, конечно, не стал бы стрелять в птицу, если бы знал, что она несет седока. Но все, что я тогда видел, — это ужин, который я не хотел упустить…

— Кто вы? Или — что вы? — спросил он. От жара костра и перенесенных волнений закружилась голова.

— Я — Оладан, из рода Горных Великанов, — начал маленький человек. — Хорошо известный в этих краях…

— Великан? Великан! — Хокмун хрипло засмеялся и упал, потеряв сознание.

На этот раз он очнулся, почувствовав восхитительный запах жареной дичи. Какое-то время он лежал, наслаждаясь им, и только потом понял, откуда этот запах. Он лежал почти у самого края пещеры. Меч его исчез. Маленький покрытый шерстью человек нерешительно приблизился к нему, протягивая огромный кусок мяса.

— Съешьте это, господин, и вы почувствуете себя лучше, — сказал Оладан.

— Хорошо. Делать нечего. Вы лишили меня сейчас самого дорогого.

— Вы так любили эту птицу, господин?

— Нет, но… Мне грозит смертельная опасность, и этот фламинго был моей единственной надеждой.

Он вонзил зубы в жесткое мясо птицы.

— Кто-то преследует вас?

— Не кто-то, а что-то — нелепый и страшный рок… — ответил Хокмун.

И вдруг, сам не зная почему, он начал рассказывать о себе этому странному существу, которое, пусть и невольно, но еще больше приблизило роковой конец. Было в карлике что-то располагающее, когда он, чуть склонив голову, внимательно слушал рассказ герцога, — глаза его расширялись от ужаса, когда Хокмун, рассказывал что-нибудь страшное, и невольно герцог позабыл о своей замкнутости.

— И вот я здесь, — закончил он, — и ем ту самую птицу.

— Да… — вздохнул Оладан, вытирая жир с лица. — Это очень печальная история, милорд, и я с великой грустью думаю о том, что это мой ненасытный желудок привел к столь страшному несчастью. Но завтра я постараюсь исправить свою ошибку и найти вам средство передвижения.

— Какую-нибудь птицу?

— К сожалению, нет. Я имел в виду всего лишь козла.