Хроники Хокмуна. Рунный посох

— Как же случилось, что великий воин прозябает в нищете?

И Хокмун указал мечом на залатанный красный камзол, рваные штаны и сапоги из потрескавшейся кожи. Даже свое оружие человек извлек не из ножен, а из веревочной петли на поясе. Рядом с петлей болтался тощий кошелек.

Человек был высок, худ, с бледной, нездоровой кожей, очевидно, от недоедания. Хокмун также заметил, что его пальцы незнакомца унизаны перстнями с крупными, но наверняка фальшивыми камнями.

— А, да ты нищий… Эй, бродяга, где ты стащил этот меч? — усмехнулся Хокмун. И чуть не вскрикнул, когда человек сделал внезапный выпад. Движение было неуловимо быстрым. Почувствовав легкий укол, Хокмун коснулся щеки — из неглубокой ранки шла кровь.

— А ведь я мог и не отдернуть руку, — презрительно заявил незнакомец. — Короче, бросай-ка свой тяжелый меч и сдавайся.

Хокмун искренне рассмеялся:

— Прекрасно! Наконец-то мне встретился достойный противник. Ты даже не представляешь, как я рад, дружище! Я так давно не слышал звона стали!

И с этими словами он бросился на незнакомца в маске.

Незнакомец отбил его атаку серией парирующих ударов, после чего перешел в контрнаступление. С большим трудом Хокмуну удалось сдержать этот стремительный натиск. Ноги сражающихся увязали в болотистой почве, но ни один не сдвинулся со своего места ни на дюйм.

Не жалея сил, они сражались около часа — молча, беспощадно, однако не получив и не нанеся ни одной раны.

Тогда Хокмун переменил тактику и стал медленно пятиться к берегу.

Решив, что противник отступает, незнакомец почувствовал еще большую уверенность в себе, и Хокмуну пришлось призвать на помощь все свое искусство, чтобы отражать молниеносные удары.

Затем он сделал вид, что поскользнулся, и упал на одно колено, а когда человек в маске прыгнул на него, Хокмун быстро перехватил клинок и рукоятью ударил незнакомца по запястью. Взвыв, человек выронил свое оружие. Хокмун вскочил на ноги и, наступив на меч врага, приставил к его горлу свой клинок.

— Прием, недостойный настоящего бойца, — проворчал человек в маске.

Хокмун пожал плечами.

— Просто мне наскучила эта игра.

— Имя, — сказал Хокмун. — Сначала я хочу услышать твое имя, потом увидеть твое лицо, потом узнать, что ты здесь делаешь, и, наконец, самое важное, — выяснить как ты вообще сюда попал.

— Мое имя тебе известно, — гордо ответил человек. — Я — Эльвереццо Тоузе!

— Ну и ну! — герцог Кельнский не смог скрыть изумления.

По мнению Хокмуна, величайший драматург Гранбретании должен был выглядеть совсем иначе. Пьесы Эльвереццо Тоузе пользовались успехом по всей Европе; ими восхищались даже те, кто ненавидел Гранбретанию.