Хроники Хокмуна. Рунный посох

Спешившись, он бродил по двору, переворачивая окоченевшие тела женщин, но не находил своей невесты.

Вскоре во двор въехал Рыцарь, за ним появились Оладан и д'Аверк.

— Ее здесь нет. Она жива и находится в замке.

Хокмун дрожащей рукой взял коня под уздцы.

— Рыцарь, он… Он ничего с ней не сделал?

— Это вы узнаете сами, герцог Дориан. — Рыцарь показал на парадный вход. — Через эту дверь вы попадете в покои Безумного Бога. Сразу за дверью короткий коридор, ведущий в главный зал. Там он сидит и ждет вас…

— Он знает, что однажды к нему придет законный владелец Красного Амулета и потребует его обратно…

— Мне нет дела до Амулета. Мне нужна только Исольда. Где она, Рыцарь?

— Она в крепости. Ступайте, требуйте у него и девушку, и Амулет. Они оба важны для замыслов Рунного Посоха.

Повернувшись, Хокмун бросился к двери и исчез во мраке.

Внутри было невероятно холодно. В коридоре капала с потолка ледяная вода, стены обросли мхом. Ожидая нападения, Хокмун крался в полумраке с мечом в руке.

Но ничего не случилось. Он подошел к высокой (футов двадцать пять) двери и остановился, прислушиваясь.

За дверью раздавались странные звуки, похожие на громкое, но невнятное бормотание. Хокмун осторожно налег на дверь, и она приоткрылась. Просунув голову в щель, он увидел необыкновенную картину.

Пропорции зала были причудливо искажены. Кое-где потолок спускался почти до пола, в других местах поднимался футов на пятьдесят. Окон не было; помещение освещалось несколькими факелами, укрепленными на стенах. В центре зала, окруженное трупами, лежащими здесь, видимо, уже давно, стояло огромное кресло черного дерева, а перед ним покачивалась подвешенная к потолку огромная клетка, похожая на птичью. В клетке, сгорбившись, сидел человек.

Кроме него, в этом странном зале не было ни души. Хокмун осторожно вошел и приблизился к клетке.

Именно из нее и доносились звуки, которые он слышал за дверью, — бормотание и стоны. Казалось невероятным, что человек способен так громко говорить и стонать. Хокмун решил, что причиной тому — необыкновенная акустика зала.

В тусклом свете факелов человек в клетке был едва различим.

— Кто вы? — спросил Хокмун. — Узник Безумного Бога?

Стоны прекратились, и человек пошевелился. Затем Хокмун услышал глубокий тоскливый голос:

— Да, можно сказать и так. Самый несчастный из его узников.

Хокмун уже привык к темноте и смог разглядеть незнакомца как следует. Он был долговяз и очень худ, с длинной цыплячьей шеей. Седые волосы свалялись колтуном; грязная борода выдавалась вперед почти на фут. У него был длинный скрюченный нос, а в глубоко посаженных глазах светилось тоскливое безумие.

— Я могу вас спасти? — спросил Хокмун. — Может быть, удастся раздвинуть прутья решетки?

Человек пожал плечами.