Избранница Мастера рун

Голос Мастера слышался глуше, давил, и слова я разбирала с трудом. А ноги налились тяжестью, не давая двинуться с места.

А Рэйкиар всё говорил, говорил и говорил…

– …хочется держаться подальше. Люди не зря боялись тебя, ты опасна! Им, как и мне, хотелось запереться за высоким забором и сделать вид, что дома никого нет. Но ты сносишь все препятствия на пути, при этом оскорбляясь из-за плохого приёма. Ты особенная, Влада. Настолько, что я вообще не хотел бы продолжать наше знакомство. Но…

– Но? – прохрипела я, не узнавая свой голос. Внутри всё горело огнём, плавилось от ужасной злости."

"– Ты удивляешь меня, – прошептал Рэйкиар мне на ухо. – Пробуждаешь любопытство, которого я практически лишился, находясь здесь. После твоих выходок в крови закипает азарт и предвкушение чего-то крайне увлекательного… Да и раскусить чужую игру интересно. Чего Мастера хотят от тебя, Влада? Они не так часто зовут сюда незнакомок… Руководствуясь этими соображениями, я решил не просто оставить тебя, но и сделать своей избранницей.

Моё тело начало потихоньку справляться со слабостью, побеждая её и преображая в злость. Ужасную злость.

– Ос-ставить меня? – уточнила с лёгким шипением. – Ты так решил?

В голову ударила кровь, ярость заполнила меня полностью и начала выплёскиваться через край.

– И сделать своей избранницей, – невозмутимо кивнул Рэйкиар, добавив с пренебрежением: – Хотя это и смешно. С твоим-то плебейским про-исхо…

Договорить он не успел. Мир вокруг содрогнулся, а небольшой напольный фонарь рядом загорелся, как пропитанный огнеопасным раствором факел. Послышался взрыв, звон битого стекла. Земля у ног Мастера разверзлась, исторгая чёрный дым, а меня, тряхнув несколько раз, отбросило в сторону.

Последнее, что увидела, – оч-чень удивлённый взгляд Мастера рун. Потом дым стал настолько плотным и едким, что я закашлялась и, кажется, потеряла сознание. Очнулась, когда пламя от оранжереи взметнулось вверх и вправо. Сама я лежала шагах в двухстах оттуда. Из глаз катились крупные слёзы, в горле дико саднило, лёгкие горели огнём. Громко трещало стекло, кое-где сохранившееся по периметру оранжереи.

– Что я… что я…

Рыдания застряли в горле, сведённом судорогой от ужаса содеянного. Но когда отчаяние почти достигло пика, рядом присел Рэйкиар. Шаровары и рубашка были порваны и испачканы, на ногах не хватало одного шлёпанца, а пучок на макушке растрепался. На безупречном лице виднелась сажа.

Глядя на Мастера слезящимися от боли и дыма глазами, я прохрипела:

– Я… мне… Это всё…

– Угу, – прогудел он, не поворачивая головы. – Точнее не скажешь.

– Я не знаю, как это… Ведь я не собиралась…

Меня задушил приступ кашля. Обернувшись, Рэйкиар положил ладонь мне на спину. Кашель отступил, стало легче дышать.