Второгодка. Книга 1. Старая школа рулит

— Погнали? — тихонько спросил Кукуша.

Он, кажется был смущён оборотом, который принял разговор с копщиком.

Он повернулся, чтобы глянуть, куда я так внимательно смотрю, но кроме куста ничего не увидел.

— Чё делать будем? — вздохнул он. — Про бабки Круглый не говорил раньше.

— Подумаем, — ответил я, не отрывая глаз от шиповника. — Давай к дядьке моему подойдём. Он же здесь лежит?

Сердце сжала железная рука.

— Я вечно на кладбищах сориентироваться не могу, — кивнул я и снова увидел Катю.

Она понуро возвращалась к машине. На нас даже не глянула, хотя прошагала всего в нескольких метрах. Села, хлопнула дверью, завелась. Я дождался, пока она отъедет и поднялся.

— Иди, там по дорожке, не пропустишь, — кивнул Кукуша и вытер лоб платком. — Я развернусь пока. Если там Панас лежит, не буду даже ноги бить. Конченый был отморозок.

— Лады, — ответил я и двинулся туда, где стояла Катя, уже понимая, что она приходила ко мне.

И не просто приходила, а бывала регулярно. А это значило… что она конечно же соврала, сказав, что не раскаивается в предательстве. Чтобы напиваться через тридцать лет после того что было, нужно иметь очень вескую причину. Поэтому…

Я остановился и покрутил головой. Она стояла явно здесь. Вот шиповник, вот бэха, вон лавка. Но моей могилы здесь не было.

— Дальше, дальше! — помахал мне Кукуша, который подошёл к своей тачке. — Туда, за ёлку, метров пятьдесят по правой стороне.

— Ага, — кивнул я, соображая, в чём дело и…

Меня будто молния поразила. Ни портрета, ни эпитафии, ни гранита, ни мрамора. Дешёвый, много раз крашеный железный памятник и скромная табличка из нержавейки. Не поверив своим глазам, я ещё раз прочитал выгравированную на табличке надпись. И ещё раз. И ещё…

Я резко повернулся, желая увидеть машину Кати, но её и след простыл.

— Заводи, Кукуша! — крикнул я, бросаясь к нему. — Погнали за той белой тачкой!

— Да разве ж мы догоним? — взволнованно покачал головой Кукуша. — Мы ведь не знаем, куда она двинула!

— Догоним, — уверенно кивнул я. — Она не успела ещё далеко отъехать, а дорога тут одна. Погнали!

Движок взревел и, нарушая все правила приличия и скорбную тишь погоста, бэха Кукуши с рёвом рванула по центральной аллее. Мы выскочили из ворот и погнали вдоль лотков, коробейников и ларьков с сопутствующими товарами, облегчающими живым мысли о неотвратимости финала.

Дорога шла по нахаловке. Далеко впереди виднелись белокаменные стены новостроек, а тут кругом были картины запустенья, с покосившимися избами, угольным чадом и похожими на тени жителями. Этот мрачный район показался мне вневременным пограничьем, делающим переход из яркого и сумбурного мира живых в царство мёртвых не таким резким.

— Вот она, — просипел Кукуша, кивнув на появившуюся белую корму. — Лексус. Зачётное тачило.