Второгодка. Книга 1. Старая школа рулит

Она стала похожа на обиженную девчонку. Да она и была для меня девчонкой. Такой же, или чуть старше, чем моя Катя. То есть, уже не моя.

— Ладно, Краснов, до свидания. Если у тебя в голове хоть что-то имеется, ты о моих словах задумаешься и сделаешь вывод. И, главное, не болтай, ладно? Я же с тобой говорила, как товарищ, хоть и старший, понимаешь?

— Не волнуйся, товарищ Альфа. Я не болтливый.

Я развернулся и зашагал в сторону «пепелища». Туда, где вместо моей хрущёвки собирались строить клубный комплекс с подземной парковкой, спорт-залом и ещё какой-то хренью. Подходя к месту, где раньше был мой дом, я увидел белую пластмассовую канистру. Она оказалась пустой и я со всей дури влупил по ней ногой.

Она взлетела, грохнулась об землю, пролетела дальше, пару раз перекувыркнулась и замерла. А я подошёл к своему исчезнувшему подъезду, остановился и… и ничего не произошло. Никакая тайная сила не подняла меня над землёй и не перекинула на тридцать лет назад. Только порыв холодного ветра ударил в лицо. Осень давала знать, что скоро мы погрузимся в мрачную хмарь и слякоть…

— Ну, и хер с вами, — процедил я сквозь зубы. — Было бы к кому возвращаться. Значит, будем здесь приживаться.

— Э! Слышь-слышь, пацан? — вынырнул из-за сложенных плит гопник из тех, что ошивались здесь вчера.

Он направился ко мне пружинистой жиганской походкой. Спортивные штаны, спортивная куртка, под ней толстовка с капюшоном, бейсболка, тёмные очки.

— Ты глухой что ли, братан?

О, старинные подкаты. Хоть что-то в этом мире осталось неизменным… Я хмуро на него глянул, а он воровато осмотрелся по сторонам, достал из кармана тяжёлый железный кастет и насадил на руку.

— Ты что ли Ромка Кастет? — ляпнул я от фонаря первое пришедшее на ум имя.

— Чего? — опешил он.

— Малява пришла, ищут его. Так ты или нет? Похож по наколке.

Он сорвал тёмные узкие очки и уставился на меня красными воспалёнными глазами.

— Чё ты гонишь! Попутал, малой? Ты чё здесь крутишься, вообще? Потерял чего?

Потерял. Дохрена, чего потерял. Прямо на этом месте…

— Чё молчишь, чушпан? Ты здесь живёшь? Чёт я тебя не видал раньше.

Блин. Проходят годы, гопники взрослеют, стареют и умирают, оставляя после себя новых гопников. И так по кругу. Наверное, у них есть особый ген. Чувак снова оглянулся по сторонам и подошёл ближе. Я не пошевельнулся, провожая его тяжёлым взглядом.

— Нет такого слова, в нашей фене, — угрюмо сказал я и сплюнул сквозь зубы ему под ноги. — Чушпан.

— Э, ты чё! — заорал он.

— А живу может, здесь, может, не здесь. Смотря кто интересуется. И обоснован ли интерес. Выкладывай, братуха, что сказать имеешь. Под чьей крышей двигаешься? Кто по масти? Давай начистоту, раз такой базар, без муток.

У него пошла работа остатков мозга. Заскрипели извилины, защёлкали.