Второгодка. Книга 1. Старая школа рулит

— Это не воры, не воры… это я, Леонид… Откройте, я объясню, объясню… Выпустите, меня, выпустите… Это же я…

Мама стояла с открытым ртом и хлопала глазами.

— Вы подождите там, дядя Лёня, — ответил я. — Сейчас полиция приедет и разберётся. Не волнуйтесь. Они быстро.

— Не надо полицию… полицию. Они же не поверят!

— Поверят, — успокоил его я.

— Да вы поймите, поймите, — жалобным голосом канючил он. — Я смотрю, смотрю, открыто. Свет опять, опять вырубили… А дверь, дверь открыта…

— И куда же вы шли ночью?

— Да я в «Клеопатру», в «Клеопатру»… Уснуть не мог, не мог. Думаю, пойду куплю себе, выпью и усну.

— Хорошее у вас зрение, дядя Лёня, — усмехнулся я. — В полной темноте дверь незакрытую разглядели.

— А это ты же баловался со светом, со светом, — попробовал поменять тактику сосед. — И Настя, Настя. Я вас запомнил.

— Когда, Серёжа? — укоризненно глянула на меня мама.

— Когда? — усмехнулся я — А это пусть полиция выясняет. Сейчас приедет и послушает все самые интересные истории дяди Лёни. Хотя, если они проверят картотеку, то, может быть, и слушать не станут, сразу баранки на руки накинут и — по этапу. Ты, дядя Лёня, когда в последний раз на курорте-то был?

— Открой, щенок! — прорычал он и дёрнул дверь со всей силы.

Я поправил табуретку.

— Хрен ты вырвешься. Прыгай из окна на асфальт, если не хочешь в «воронке» промчаться по ночному городу. Не выпущу. Зачем нам в подъезде крыса, которая своих же дербанит? Я понимаю, работа на огонёк — святое дело, да? Дармовая покупка, грех пройти мимо. Чемодан Семёнов сразу срисовал, точно? Большой чемодан. Правда сразу пальчиком сработать не получилось, сосед замок сменил. Но ты, Лёня, матёрый, прорвался-таки. Только нам такой сосед не нужон.

— Ссука… — выругался Лёня и затих.

— Ты откуда… — изумлённо начала мама, — всё вот это…

— Ты же сама сказала, — подмигнул я. — «Ментовские войны».

— Слышь, ты, фраер, — снова заговорил Лёня, отбросив манеру повторять слова дважды. — Нельзя мне на зону.

— Так раньше надо было думать. И, честно говоря, надо посмотреть ещё, кто из нас фраер.

Я засмеялся, а он зарычал от злости и начал рвать на себя дверь. Но табуретку я зафиксировал надёжно.

— Выпускай, сказал! Мне нельзя на зону!

— Назовись, чудо-юдо.

— Где иконы, Соломка? Скинул уже? Бабки, книги антикварные.

— Чего⁈ Я не брал ничо! Чё ты фуфел гонишь⁈ Сам всё подрезал, гнида! А на меня тянешь!

— Я сейчас пробью, что ты за солома такая, ясно? Ну, и раз ты не брал, то без ментов точно нам не разобраться. Да и больно ты резкий для того, кто не желает в Магадан.

— Что делать-то, Серёжа? — прошептала мама.

— Сейчас решим, я немного с ним ещё потолкую и решим, ладно? Ты иди, досыпай.

— Ты что, как ты представляешь это вообще? Ты тут с уголовником, а я сплю?

— Да он же заперт, мам.