Второгодка. Книга 1. Старая школа рулит

После тренировки я пошёл в баню к Кукуше. Из головы не шёл Эдик Калякин. Вот, совсем недавно он тянул пивко, курил, смеялся, балагурил, а оказывается, уже и в живых нет давно. И ещё оказывается, что если у кого и могли быть материалы на Никитоса, то у него.

Надо было узнать про Эдика как можно больше. Краб, что знал сказал. Надо поискать тех, кто знал его тогда. Пройтись по бывшим коллегам. Эдуард жил в общаге, но у родителей был дом в Черновке. Мы к ним ездили в баню. Парились, пили пиво, смеялись…

И тачку он держал там же, у родителей в гараже. Купил лохматину шестьдесят девятого года, «Мустанг». Лет пять её восстанавливал, но сделал…

— Бутылочку «Боржоми», пожалуйста, — улыбнулся я корпулентной буфетчице Любе. — А дядя Слава-то здесь?

Она, не говоря ни слова, повернулась и пошла в служебное помещение, и почти сразу оттуда выглянул Кукуша.

— О! — улыбнулся он. — Серёга! Здорово! Ну, как жизнь школярская?

— Нормас, дядя Слава, а у тебя?

— Всё путём. Какие планы? Сегодня никуда не едем?

— Да есть одна мыслишка. Ты когда сможешь?

— Так сейчас могу, — с готовностью воскликнул он.

— Ну, тогда погнали.

Черновка за последние тридцать лет практически не изменилась. Появились, конечно, дома, похожие на дворцы, но общий ландшафт остался тем же. И стояли эти вычурные новоделы между почерневшими хибарами, как нарядные мухоморы в осеннем лесу.

В остальном всё было тем же, что и раньше. Те же узкие и грязные улицы, те же покосившиеся заборы, то же здание магазина и бетонный навес автобусной остановки. Только деревья вымахали и кусты разрослись.

— Здесь и двадцать лет назад всё так же было, — усмехнулся Кукуша, — и тридцать, и пятьдесят.

— Заповедник, — согласился я.

Мы медленно ехали по переулкам. Направление движения, в отличие от домов, поменялось. Появились участки с односторонним и лежачие полицейские.

— А вон там налево, — показал я.

С последнего раза, когда я был здесь, прошло не так уж и много времени. Месяца три, может, быть.

— Останови у того дома, — показал я на крашенный голубой краской забор.

Машина остановилась, но выходить я не торопился. Мы посидели несколько минут, наблюдая за улицей. Ничего не происходило. Прохожих не было, царили покой и умиротворение.

— Ладно, — кивнул я. — Пойдём, глянем. У тебя пушка с собой?

— Нет, — насторожился Кукуша. — Ты же не говорил…

— Хорошо, что не с собой. Я к тому, что незачем её возить постоянно. Мало ли что.

Мы подошли к калитке Калякинского дома. Было видно, что здесь давно никто не жил. Забор завалился, ворота просели, висячий замок на калитке весь проржавел. Травища перед калиткой была по пояс. Сухая, жёсткая.

— Зайти хочешь? — уточнил Кукуша.

— Да, я б зашёл, — кивнул я.

Он вернулся к машине и через минуту принёс монтировку.