Второгодка. Книга 1. Старая школа рулит

Прямо у меня на глазах. Отец всю жизнь откладывал, отказывал себе во всём, а он взял и украл.

Мама впилась в меня взглядом.

— Посмотри на него, — покачал я головой. — Он пьян, от него разит на десять метров. Он мне минуту назад рассказывал, что ты его отца отравила, чтобы обобрать. Украла иконы, деньги, ещё что-то там. А теперь он говорит, будто я вынес свёрток с деньгами?

— Погоди, — мама потрясла головой. — Как это всё понять? Ты же дома был!

— Ну, пока ты готовила, я пошёл к Евграфу, хотел книжку взять почитать. У него библиотека хорошая. Я уже несколько раз брал.

— Как это ты брал? А я почему не знала?

— Да что такого? Ты за стариком ходила, заботилась о нём. Он мне сам предложил, бери, говорит, любую книгу, читай если хочешь, только возвращай вовремя.

— Он тебе такое сказал? Он же говорить не мог.

— Вот именно, — поддакнул Семён, поднимаясь с земли и начиная отряхиваться.

— Ну, как-то же мы с ним понимали друг друга.

— Ты же его боялся! — с подозрением в голосе сказала мама.

— Да, мам… что значит боялся! Причём здесь это. Я зашёл как обычно взять книжку…

— Как обычно⁈ — воскликнула она.

— А этот на меня с ножом бросился. Пьяный, морда красная, глаза бегают. Он педофил, мне кажется.

— Да точно, посмотри на него. Извращенец! Ну, я его оттолкнул и дал дёру.

— А почему не домой побежал?

— Так он меня чуть не разрубил ножом своим, он бы и на тебя кинулся. А так я сразу в людное место метнулся, как на ОБЖ учили.

— А что это за человек был, к которому ты подбежал?

— В машине, — начала сердиться мама. — Я видела в окно! Кто он такой⁈

— Подельник, кто ещё! — вставил сосед.

— А вы вообще-то помолчите! От вас действительно на три версты водкой несёт.

— А твоё какое дело⁈ — взревел он. — На свои бабки что хочу, то и делаю. Я-то не украл в отличие от тебя и крысёныша твоего!

— Как вам не стыдно такие вещи говорить⁈

— Ничего, я на вас управу найду! — кивнул он. — И на тебя, докторица, и на сынка твоего. Залечила папашу и обнесла хату.

— Да вы… Так, пойдём, Серёжа.

— Иконы восемнадцатого века! Денег была пачка вот такая! Книги редкие! Ничего! Ничего не оставили, память об отце растоптали!

— Куртка замшевая, две, — бросил я, — и портсигар золотой.

— Зачем ты туда ходил? — хмуро спросила мама, накладывая в тарелку лапшу. — Что ты смотришь? Спагетти с тунцом, как ты любишь. Иди руки мой.

Я сходил помыл руки, умылся сам и вернулся на кухню.

— Ну? — сердито кивнула мама.

— Зачем ходил к Евграфу? Что ты там делал?

— Я же сказал, книжки брал.

— Книжки? Там нет ничего, что ты читаешь. Какие книжки?

— А почему домой не приносил? — с прищуром спросила она.

— Ты просто внимания не обращала.