Кардонийская рулетка

Делали, пробовали, если не получалось — снова думали, устраивали мозговой штурм. Работала команда, и результат обязательно приходил. — Инженер вздохнул. Чувствовалось, что «старые добрые времена» ему бесконечно дороги. — А когда появился Гатов, роль конструкторов свелась к доработкам и внедрению. Бааламестре приносит чертежи — мы выполняем.

— Гатов, — поправил собеседника Руди. — Гатов приносит чертежи.

— Бааламестре, — твердо повторил Свельдо. — Гатов чертить не умеет или делает вид, что не умеет. Он придумывает, объясняет Каронимо, что придумал, а тот уже переводит нам.

— Что значит «переводит»?

— Я видел записи Гатова… Нет, не только записи: я видел, как он говорил с Каронимо. — Инженер зло усмехнулся. — Они сидели в кабаке, за отдельным столиком сидели — они редко кого-нибудь зовут к себе, и Гатова, судя по всему, «накрыло», как говорится. Бааламестре дал ему бумагу: он всегда таскает в кармане блокнот, и Гатов стал лихорадочно писать… А потом вскочил и принялся что-то объяснять. Руками размахивает, слюной брызжет, а ничего не понятно: язык странный, не универсал, но Бааламестре слушает и кивает. А Гатов снова писать бросился… Я сидел недалеко и видел блокнот: каракули, хаос цифр, формул, наброски от руки. Помойка, одним словом. Потом Гатов упился, а на следующее утро Каронимо выдал нам вполне вменяемое техническое задание."

"«Получается, Бааламестре не тупой помощник, а полноправный член команды, — усмехнулся про себя Йорчик. — Интересно…»

Выставка предоставляла профессионалам большие возможности: военные оценивали технику и прогнозировали, что нового привнесет она в науку убивать; коммерсанты заключали сделки на десятки, а то и сотни тысяч цехинов; инженеры и алхимики чесали в затылках, пытаясь разгадать секреты конкурентов, а шпионы покупали тех, кто секретами владел.

Встречу в «Двух драконах» организовали агенты Департамента секретных исследований — всемогущей тайной полиции Компании. Как именно они вышли на Свельдо, профессора не волновало: вышли — и хорошо. Руди знал только, что доступные секреты были оценены инженером в смешную сумму — двести цехинов. Причем вторую половину Свельдо обещали выплатить только в том случае, если Йорчик решит, что разговор того стоил.

И он, говоря откровенно, стоил. Почти два часа ушерец — а Свельдо был специалистом по бронетягам — выкладывал профессору тайны, к которым имел доступ. Руди исписал кипу бумаги, познал много нового и даже, расчувствовавшись, решил заплатить за информацию сполна.

Когда же невкусный обед был съеден, а тайны закончились, Руди наудачу осведомился о Павле и вытянул счастливый билет: теплых чувств к гению Свельдо не питал и готов был говорить о магистре часами.