Кардонийская рулетка

Магистр двух наук произнес фразу громко, отчетливо и предельно уверенно.

— Придурку навоз не страшен, он в нем родился, чтоб меня пинком через колено, — рассмеялся Бааламестре.

И Мерса понял, что отступать ушерцы не собираются.

Девицы растворились в толпе, к бандитам присоединились не меньше шести приотцев, но к столику цепарей пробились три бородача, несколько улучшив положение островитян.

— Смерти ищете? — поинтересовался щербатый. — Сейчас найдете.

— От ипатых доярок? — удивился Каронимо. — Не дождетесь!

— Да я твою бороденку к стене прибью!

— Послушайте, зачем сводить приличный разговор к рукоприкладству? — миролюбиво, как ему показалось, начал сидящий с краю Мерса, но получил обидный толчок в грудь и с унизительной неловкостью врезался спиной в стену.

— Сиди!

— Дерьмо, — прокомментировал Хасина, использовав грубое, зато понятное абсолютно всем окружающим ругательство.

— Гасите волосатых!

— Я тут лишний. — Галилей попытался стечь под стол, но кто-то врезал по ножке табурета, и плавное исчезновение превратилось в сопровождающееся грохотом падение.

— Уроды!

— Торчка умойте!

— Ты как меня назвал?!

Лежащий на полу астролог извернулся и въехал ногой в промежность ближайшей землеройки.

— Ох!

— Убейте гадину!

В лицо второму полетели раскаленные вихельные угольки.

— Хня!

— Круши!

Бааламестре сунул щербатому под вздох, тут же развернулся и локтем приложил тому, что справа. Гатов перехватил и вывернул руку с ножом; Хасина влепил кому-то кружкой; Мерса стянул очки, спасая их от гибели, спас, но получил по уху и «поплыл»; Галилей оказался за спиной Бааламестре, тот отправил в нокдаун очередную землеройку, но пропустил в скулу.

— Налетай!

Почуявшие кровь приотцы ринулись в атаку, бородачи ответили, цепари вступились за цепарей, и теперь огромный зал «Костерка» стремительно разносили на молекулы человек тридцать. Остальные предпочли остаться зрителями.

— До смерти волосатых!

— Ипатых землероек!

В руке у Павла ножка стула, бьет жестко, не разбирая. Бааламестре прикрывает друга слева, успел стащить пояс и лупит тяжелой пряжкой — вполне себе кистень получился. Не сумевший ускользнуть Галилей отбивается обломком гарпуна, а Хасина — двумя пивными кружками.

— Гаси!

— Мама!

— Не жалейте!

— Ша!

— Что?

— Кто?

— ША!!

И в зале стало тихо. Как-то вот неожиданно тихо. И просторнее немного стало, потому что распаленные драчуны дружно отшатнулись к стенам и повернули головы на звук, и нацепивший очки Мерса повернул, надеясь разглядеть у дверей блюстителей порядка. Но увидел две здоровенные фигуры. Действительно — здоровенные. Самый рослый из местных — он покачивался слева — едва доходил Бедокуру до подбородка.