Кардонийская рулетка

Фредерик побледнел — дуэль со старым другом не входила в его планы, Лилиан мягко взяла мужа под руку и, глядя дер Маардаку в глаза, вопросительно изогнула тонкую бровь.

«Что скажешь?»

— Я слышала, ужасная катастрофа сильно изменила дер Даген Тура, — громко произнесла Нэнси. — Ему крепко досталось.

Она считалась глупенькой, недалекой, но сейчас именно Нэнси спасла положение и, возможно, своего непутевого мужа.

— И никто не знает, где Помпилио провел полтора года, — немедленно поддержал тему Фредерик.

— Уверен, память к нему вернется, — выдохнул Майк, с ненавистью глядя на молодую жену друга.

— А еще я слышала, что теперь у дер Даген Тура ужасный шрам через все лицо, — продолжила щебетать Нэнси. — Его вид столь омерзителен, что Помпилио несколько месяцев прятался в замке, не рискуя показываться в свете.

— Ноги, — тихо сказала Лилиан. — Помпилио повредил ноги, особенно — правую.

Но услышал молодую женщину только муж. Услышал и бросил на Лилиан задумчивый взгляд.

* * *— Кто виновен в гибели канонерок?! Террористы или ушерские диверсанты?!

— Брюбнеры! Жаренные в сахаре брюбнеры! Чищенные! Два гроша кулек!

— Кто хочет сорвать переговоры?! Полиция в тупике!

— Этель Кажани! Последние билеты на завтрашнее выступление! Только у нас! Этель Кажани!

— Сладкая вата! Два гроша! Сладкая вата!

— Выставка! Выставка! Билеты в ложу! Лучшее предложение!

— Прохладительное! Грош стакан, три гроша бутылка! Шипучее прохладительное!

Площадь Конфедерации — центральная, как можно догадаться, — гордо носила звание самого шумного в Унигарте места. Ну, не в абсолютной категории, конечно, поскольку с грохотом порта, круглосуточным гудением грузового вокзала и даже стуком ремонтных мастерских площадь сравниться не могла, но среди повседневных мест равных ей не находилось: верещали юные газетчики, надрывались торговцы, наигрывали модные мелодии уличные музыканты, сигналили автомобильные клаксоны — в ответ ржали лошади многочисленных извозчиков, важно переговаривались прогуливающиеся по набережной и расположившиеся за столиками уличных кафе богатеи, орали чайки, приветственно гудели проходящие суда… Всего и не перечислишь. А бедлам в итоге стоял такой, что глушил даже привычных к военным действиям цепарей.