Рукопись антиквара

– Несколько дней… до чего?

Он внимательно посмотрел на меня и усмехнулся:

– Ну ладно… ты все равно никому ничего не расскажешь. Те бумаги, которые украл твой знакомый…

– Он мне не знакомый! Знать его больше не знаю! – заорала я. – Козел, так меня подставил, а за что?

– Да ладно, все уже позади, – примирительно сказал парень, – а бумаги эти непременно нужно в следующий четверг, не раньше и не позже, предъявить в крупной сингапурской юридической фирме. По условиям опциона они перечислят предъявителю очень большие деньги. Вот этот Октавиан Август и прятал тебя, не хотел, чтобы тебя нашли раньше времени…

Он сделал небольшую паузу, чтобы я осмыслила его слова, и продолжил:

– Тогда они бы выяснили, что ты не при делах, и начали бы по сторонам оглядываться, другого виновника искать. Хотя, если честно, этот ваш Баранкин… как бы это сказать, умом не блещет. Ну нетрудно ведь было сообразить, что если у тебя ума хватило такое дело провернуть, у шефа ценные бумаги спереть на такую сумму, то уж бумажку с кодом сейфа записанным ты бы уж сообразила выбросить.

– Ну да, Октавиан поднес им меня на блюдечке, они и поверили. Надо же, а мы этого Баранкина так боялись… взгляд у него такой был… на меня прямо ужас накатывал… Ладно, – я поднялась с неудобного стула, – если у твоего шефа ко мне претензий нет, то я, пожалуй, пойду. Нужно своими делами заняться – с квартиры той съехать, работу новую искать… в этой фирме я дня не останусь.

– Ты вот что… – парень посмотрел на меня внимательно. – Ты с них потребуй денег за то, что пять месяцев не работала, пускай все оплатят. Они спорить не станут, чтобы ты рот на замке держала, им такая реклама ни к чему. Хотя шеф мой уж позаботится, чтобы ни один приличный клиент к ним не обращался…

– Это хорошая мысль! – оживилась я. – Мне деньги нужны!

С парнем простились мы дружески, а когда я вышла из подвала, то увидела, что из большой черной машины Баранкин с Венечкой буквально выволокли Октавиана.

Был он без пальто, ворот от пиджака оторван, на тщательно отутюженных раньше брюках были подозрительные пятна и вдобавок еще и синяк под глазом.

Венечка выглядел необычайно довольным, заранее предвкушая, как он поработает над Октавианом. Хотя этот трус тут же отдаст им все бумаги, долго не продержится.

Но Венечку никто останавливать не будет, так что Октавиан примет все то, что они уготовили мне.

И вот почему мне его не жалко?

Шагая пешком к метро, я глубоко вдыхала свежий речной воздух и думала, что же мне сейчас делать.

Хотелось бросить все и немедленно ехать к себе на квартиру, а там прежде всего как следует вымыться, вынести на помойку эти жуткие шмотки, что на мне, а потом уволиться с работы и выбросить всю эту историю из головы.

Вряд ли получится, но попытаться стоит.