Две руки потентата (СИ)

Про медицину, пожалуйста, все прочее — политика, техническое развитие, военное дело и история — на корню «мотыгой гасил». Но лекарям этого хватало — чудодейственная мазь Вирениуса-Бунге для лечения ран была всем известна, настырный флаг-врач наместника категорически отказался присваивать себе одному славу — а немцы они упертые.

— Андрей Андреевич, да очнитесь, пожалуйста, умоляю!

И столько было в голосе врача отчаянной мольбы, что Вирениус вышел из забытья, как бы потянулся на зов, словно «вынырнул» сквозь плотную завесу беспамятства. И прозрел, уставив взгляд в покрытую белой краской переборку, освещенную достаточно ярким светом электрических лампочек. С первого боя выводы по размещению лазаретов были сделаны правильные, и теперь те находились в самых защищенных местах. А гальванеры провели в них дополнительное электроосвещение, утроив число светильников и зарезервировав несколько линий от динамо-машин. То есть, даже при повреждении отсека, свет все же будет, но на всякий случай имелись свечи и керосиновые лампы — в бою всякие пакости случаются.

— Я, видимо, контужен, тошнота легкая, — пробормотал, сразу же проведя диагностику собственного организма. Саднило предплечье, болела голова, но руки и ноги функционировали.

— Вы легко еще ранены в руку, но вскользь, глубокий порез. Небольшие ушибы есть, мы вас уже перевязали. С его императорским высочеством плохо — у него ранение в пах, оперировать боюсь. Я ведь знаю, что произошло с великим князем Борисом Владимировичем, а вы сможете, вы умеете, ваше превосходительство, пожалуйста!

Лихорадочно сказанные слова моментально побудили к действию, и Андрей Андреевич поднялся с койки, поддерживаемый врачом и подоспевшим санитаром — старый знакомый квартирмейстер, что с его легкой руки «прописался» в лазарете. Одежду с него всю сняли, сделали перевязку и надели чистое белье, прикрыв одеялом. Мгновенно оценив ситуацию, Вирениус быстро спросил:

— Сколько мы с его высочеством в лазарете?

— Минут двадцать, мы вас быстро перевязали, но не могли привести в сознание, даже соли не помогали. Но вы сами очнулись…

Говорить дальше не требовалось, он увидел Александра Михайловича, с перевязанным плечом, обнаженного, на соседней койке. На бледном лице горели глаза, словно две фосфорные чашки — увеличившиеся, большие, в них плескался перемешанный с болью жуткий страх. Да оно и понятно, пах такая область, что может причинить большие мучения, достаточно вспомнить коварные удары, что пропускают люди в драке.