Две руки потентата (СИ)

А вот вражеские броненосные крейсера, как и заранее предвидел Хейхатиро Того, начали стрелять по «Асаме», вот только высоких водяных гейзеров стало куда больше, чем прежде.

Хейхатиро быстро пересчитал самые большие всплески, их было восемь — это означало, что русским привезли новые восьмидюймовые пушки, и они поставили их на баке и юте «Громобоя». Да еще с русских крейсеров стреляло по десятку шестидюймовых пушек, почти не опасных для неплохо защищенной «Адзумы». Однако способных быстро изрешетить практически не прикрытый броней весь борт «Асамы». Лучше было бы поставить в линию «Касугу», но не стоило, памятуя, что у «гэйдзинов» скоро пойдут в бой большие бронепалубные крейсера, среди которых затесался «Баян». А угроза от последнего исходила явственная…

— Все правильно, Александр Михайлович — не следует пугать японцев, выставляя против них сразу все наши корабли. Да и выставлять по большому счету можно только «Наварин», и то под вопросом остается эффективность его артиллерии — старые пушки на дымном порохе. А «императоры» с их девятидюймовой артиллерией против броненосцев Того как-то «не катят» — не больше, чем мальчики для битья. А за крейсерами Камимуры не угонятся, не та у них скорость. И учтите — японцы могут легко поднять ход на два-три узла, и тогда «ходоки» Ухтомского сразу отстанут. А нам не стоит выходить с восемью вымпелами против одиннадцати вражеских — попахивает серьезными потерями у нас, а не у врага.

— Я так понимаю, что броненосцы вице-адмирала Скрыдлова будут полезны, когда придется добивать любой поврежденный корабль противника, раз Степан Осипович приказал находиться им поблизости.

— Совершенно верно — по опыту боев мы сделали вывод, что нужно выделить несколько кораблей в резерв, самых тихоходных. А теперь нас крепко сдерживают транспорты — и то радость, что Того в драку полез, и дает нам прекрасную возможность разбить его по… Япона ты моя канадзава! Это что такое происходит, твою мать?!

«Сисой Великий» выкатывался из строя через четверть часа после начала обмена полноценными залпами. Зрелище было страшное — центральный каземат запылал как доменная печь, из амбразур вылетали длинные языки пламени, и в бинокль было видно, как выбираются канониры, пытаясь покинуть пылающую батарею.

И тут Андрей Андреевич вспомнил, что точно такое же случилось с этим броненосцем в Цусимском бою. Видимо, у истории слишком сильная инерция — ведь недаром говорят, что кому суждено быть повешенным, тот не утонет. А горели пороховые заряды, которые канониры, торопясь стрелять, складывали у пушек. Казематные орудия, в отличие от «Наварина», не имели броневых перегородок.