В твоих руках не страшно

Но зачем? Во что я ввязалась неведомо как?"

"— А это уже слишком долго рассказывать, крольчонок, — Адлар, хищно усмехнувшись, делает шаг ко мне. — У меня были другие планы на вечер. Я собираюсь сегодня во что бы то ни стало, уговорить тебя снять эту гадость с лица.

Глава 28

— Уговорить, или заставить? — возможно потом я пожалею, что вела себя с этим мужчиной так безрассудно вольно, позволяя себе говорить то, что думаю, и задавать вопросы, которые ему, возможно, не понравятся.

Но сейчас, во мне ещё живо то странное, незнакомое для меня и наивно-глупое ощущение, что я в безопасности, потому что он пришёл.

Может демон как-то воздействует на меня? Заставляет верить, что мне нечего его бояться?

Но я просто ума не приложу, зачем бы ему это делать. Я для него просто служанка. Пусть непонятная и вызывающая любопытство, пусть полезная, как возможный информатор… но всё равно ведь никто, по сути. Можно было бы предположить, что дело в моём даре, но я ведь пустышка сейчас. Зачем же это всё? Что ему от меня нужно?

— Зачем же заставлять? — вкрадчиво интересуется Адлар.

Подходит ещё ближе. Медленно. Крадучись. Так приближается хищник, не желая спугнуть свою добычу. И мне огромных усилий стоит не отступить. Не попытаться сбежать.

Удирающую жертву ведь интересней ловить? А мне уже и так достаётся слишком много его интереса.

— Думаю, у меня найдутся убедительные аргументы, — заканчивает свою мысль принц, приблизившись ко мне почти вплотную. Нависнув надо мной.

И теперь уже глупым кажется моё стремление стоять на месте. Что я пыталась доказать? Надо бежать! Бежать от него подальше. От этого запаха. От жара большого сильного тела, соприкосновение с которым я отчего-то слишком остро помню. От этой тьмы в чёрных, как ночь. глазах. Тьмы, в любой момент готовой вырваться наружу.

— Зачем вам это? — нервно сглотнув, спрашиваю тихим сиплым шёпотом. — Зачем вам я? И зачем эта печать?

— Как много вопросов, — тянет Адлар, буравя меня сумрачным взглядом. — У меня к тебе тоже имеются вопросы. Предлагаю честный обмен. Я отвечу на твои, а ты на мои.

Он не касается меня. Так отчего же мне чудится другое? Или я уже совсем с ума схожу?

— Я не могу, — вырывается у меня, прежде чем я успеваю обдумать более разумный ответ. — То есть… есть вещи, о которых я не могу говорить. И не буду. Извините.

— Кто бы сомневался. Но тогда получается несправедливо, не находишь? Я тебе ответы, а ты мне ничего.

Если бы только ответы. Он за эти два дня сделал для меня столько добра, сколько не делал ни один мужчина за всю мою жизнь. Но мне так нужно узнать, что всё это значит? Во что меня втянули с этой меткой? Слишком она меня пугает. Любое клеймо — это лишение свободы. А если его ставил тёмный, то и подавно.