В твоих руках не страшно

Сначала проснулась Хэфи, и мне пришлось заняться её лечением. Девчонке было уже намного лучше, но от тряски всё равно поплохело. Пришлось снова пускать в ход те крохи дара, что мне сейчас доступны, отпаивать её приготовленным во время привала отваром, а потом… много-много разговаривать.

Началось с того, что я рассказала Хэфи о том, что уже вечером мы будем в Вардэне. Она опять ударилась в панику, что принцесса её выгонит, я снова её успокаивала, и как-то так странным образом само собой получилось, что наш разговор незаметно перескочил на демонов. И моя собеседница, поражая меня своей способностью выбрасывать плохое из головы, начала восторгаться тем, какие демоны все интересные и привлекательные мужчины. И что она была бы совсем не прочь приглянуться кому-то из них, раз уж жить теперь будет в Раграсте, как личная горничная её высочества.

— А ты… не боишься? — не выдерживаю я, когда моя собеседница заканчивает с придыханием рассказывать, как их утром сопровождал какой-то огромный бородач, и как заботливо он помог ей забраться в повозку, а Оддэт от зависти разозлилась.

— Чего? — непонимающе таращится на меня Хэфи.

— Что он захочет от тебя… с тобой… — я умолкаю, пытаясь подобрать подходящее слово и под удивлённым взглядом молоденькой горничной всё больше смущаюсь, пока наконец не выпаливаю: — Покувыркаться. Тебя же ночью чуть не изнасиловали. А ты теперь мечтаешь, как бы привлечь внимание громадного демона, против которого никак не сможешь защититься.

Девчонка бледнеет, сжимая дрожащие губы, и я мысленно ругаю себя последними словами за то, что напомнила ей. Ну вот кто меня за язык тянул? Наоборот надо было порадоваться, что она забыла уже о своих бедах.

— Прости… я просто… ты молодец, что не боишься. Так не все могут, — произношу потерянно, не зная, как ещё её можно успокоить теперь.

— Я боюсь, — признаётся тихо Хэфи, сжимая бледные натруженные руки. — Но то был король. Он… страшный. Это все знают. И Калваг, и некоторые гвардейцы. Но… ещё я знаю, что не все мужчины такие. И знаю, как хорошо с мужчиной, когда по доброй воле с ним, когда он нравится.

От удивления я даже дышать забываю как.

— У тебя был мужчина? — недоумённо спрашиваю. — И тебе это нравилось?!"

"— Очень, — мечтательно жмурится моя более опытная, чем я могла о ней подумать, собеседница. — Это так… сладко, так горячо и потно, но кажется, будто в небеса взлетаешь и паришь там. Мне нравится трогать мужчину, и когда он трогает, и смотреть на него… чувствовать на себе…

— Прекрати, — прошу сипло.

Слишком уж пугает меня то, что неожиданно начинает рисовать моё воображение под её описания. Почему-то я вижу даже не Танраггоса, единственного мужчину, которого знало моё тело. Нет, по неведомым причинам я мысленно вижу Адлара.