В твоих руках не страшно

А я сдуру согласилась на гораздо большее. Так в чём тогда смысл моих глупых и трусливых метаний сейчас, если в конце концов он всё равно всю меня увидит и даже сможет трогать?

Закусив губу, я нерешительно поднимаю правую ногу, позволяя мужским пальцам обхватить мою ступню.

— Какие изящные маленькие пальчики, — улыбается демон, бросая на меня хитрый взгляд и принимаясь намыливать мою ногу. Ступню, пальцы, лодыжку. — Кстати, знаешь, что ты пятки забыла покрасить?

Что?! Забыла покрасить?

Ох, и вправду забыла. Это так… глупо. Смуглая кожа и белые пятки.

Вспыхнув, я пытаясь выдернуть ногу из его рук. Но куда там? Аедан лишь перехватывает мою лодыжку крепче, посмеиваясь и продолжая своё дело.

— И между пальчиками тоже. Какая у тебя кожа светлая, оказывается. Я уже предвкушаю, какой беленькой ты окажешься, когда с тебя вся эта гадость смоется. Ты ведь флакон с краской своей луково-ореховой разбила, да?

— Откуда вы знаете? — удивлённо округляю я глаза. С потерей отвара мне ещё только предстоит смириться.

— Запах, Крольчонок. Точно такой же, какой я от тебя ощутил в день нашего знакомства, — объясняет он, добравшись уже до колена. А потом мужские пальцы уверенно скользят дальше по внутренней стороне моего бедра.

От неожиданности я резко дёргаюсь, высвобождая наконец ногу из его захвата и сводя бёдра. Но демон этого словно и не замечает. Спокойно убирает руку.

— Давай другую ногу, — велит коротко.

И снова всё повторяется.

Только на этот раз он более осторожно прикасается к ступне, так как рана там ещё не затянулась. И неизвестно, когда затянется. Я ведь снова пуста.

А закончив с ногами, приступает к рукам, вынудив меня тем самым убрать их с груди. Не выдержав пожирающего меня смущения, я всё-таки зажмуриваюсь. Может, действительно представить, что это служанка? Наивно, конечно.

Можно ещё прекратить это всё, сказать всё-таки твёрдое «Нет». Он же обещал, что не будет принуждать. Но именно это меня и останавливает. Он обещал, значит, остановится. Значит, я в безопасности. Как мне ещё понять, смогу ли я выдержать его прикосновения, если не позволю к себе прикасаться? Мне ведь не противно. Только неловко очень. И до дикости странно."

"А ещё… я внезапно ловлю себя на мысли, что Танраггоса бы удар хватил, если бы он узнал, если бы только увидел, что я себе позволяю. Что я позволяю делать с собой другому мужчине. Он бы от бешенства на пену изошёл.

Но он никогда не узнает. Зато я буду знать, что победила. Что смогла не только выжить и вырваться из его лап, но и жить дальше. Он больше не властен надо мной.

Я не скажу сейчас Аедану «Нет». И ради того, чтобы переломить вбитые ненавистным бывшим мужем запреты, тоже.