В твоих руках не страшно

А затем принимается раскладывать лежанку и застилает её чистым одеялом.

Снаружи уже вовсю слышится громкое рычание, животные визги и вой. Но мы стараемся не обращать на это внимания. Есть задача поважнее сейчас.

— Давай его сюда, — подруга, похлопывает по лежанке ладонью."

"Легко сказать. Волчонок вот вообще не желает с моих рук куда-либо перебираться. Упирается всеми лапами, скулит, выворачивается, пытаясь залезть мне подмышку. Приходится обхватить его голову ладонями и, заглянув в испуганные глаза с огромными расширенными зрачками, твёрдо произнести.

— Прекрати упираться! Ты ранен. Нужно срочно остановить кровь и обработать раны. И вправить рёбра, пока они не срослись неправильно. Хочешь, чтобы тебе потом их наново ломали?

Волчонок в ответ, обижено заскулив, повисает в моих руках безвольным тельцем, всем своим видом демонстрируя покорность судьбе в лице жестокой целительницы.

— Молодец. Ты очень храбрый, — улыбаюсь я, укладывая присмиревшего пациента на лежанку.

— Он двуликий? — тихо интересуется Тори, раздирая один из своих подъюбников на полосы. Она пока не может чувствовать сущности так, как я.

— Да. И его преследователи тоже, — киваю, принимаясь за тщательный осмотр.

— Тогда не понимаю. Это же ребёнок, — поджимает губы подруга.

— Вот как раз звери вряд ли бы стали загонять щенка, — пожимаю я плечами, прощупывая переломанные рёбра. — И не стали бы нападать на наш лагерь. Тут больше на человеческие козни похоже. Его явно очень хотят убить.

Тельце под моими руками нервно вздрагивает, и волчонок, жалобно заворчав, накрывает голову лапой.

Глава 46

Я никогда ещё никому не вправляла рёбра. Однажды лишь под маминым руководством лечила переломанную лапу котёнку рыси, и тогда могла свободно пользоваться своей силой, а сейчас вынуждена полагаться только на те крохи дара, что мне доступны. То есть следовать чутью и делать почти всё одними лишь руками.

У оборотней очень быстрая регенерация. Поэтому медлить никак нельзя, и, опустившись на колени рядом с лежанкой, я полностью погружаюсь в себя, стараясь всё сделать правильно и как можно более аккуратно. Прощупываю, изучая травмы. Вливаю в дрожащее тельце крупицы своей магии, немного усыпляя бедняжку, и осторожно вправляю на место сначала одно рёбрышко, а потом второе.

В какой-то момент дверь тихо открывается и нам подают котелок с тёплой водой, который принимает помогающая мне Тори. Обоняния касается острый терпкий запах тысячелистника, и подруга кладёт рядом с моей рукой пучок тёмно-зелёных посеченных пёрышек-листьев. Как раз вовремя.

Потому что я берусь проверять и промывать многочисленные рваные раны на боках и лапах.