Руины веры

Вот только кто знает, какие там внутренние повреждения…

Одно только могу сказать с уверенностью — Райан Кесседи сделал все, что мог и даже больше, и намного больше, чем смог бы кто-то другой на его месте.

— Все, свободен, — сообщает мне сосед, снова склоняясь над Гвен с фонариком в перепачканных кровью руках.

Понятно, что и где он пытается рассмотреть, но я не врач, совсем не врач, помочь больше не могу, и видеть этого не хочу.

Как зомби, двигаюсь к выходу на улицу, мои руки тоже в крови, но помою их потом. Сейчас все, что мне нужно — на воздух.

Уже на пороге ловлю себя на мысли: все-таки хорошо, что девочка, которая мне снится, умерла. Никому не место в Нижнем Мире, но женщинам особенно.

***

Сижу на том же прогнившем диване, обхватив себя руками, и смотрю в небо. Надо мной плывут облака, а в голове абсолютная звенящая пустота. Меня будто выжали, прогнали через центрифугу и повесили сушиться на бельевой веревке.

Шаги. Скрипит снег. Мне не надо поворачиваться, чтобы увидеть, кто идет ко мне, и так знаю.

— Держи, не хватало еще воспаление легких заполучить, — мне на колени падает свернутое одеяло. Сам Райан тоже завернут в плед. Куртки-то остались в подвале. Только сейчас до меня доходит, что все это время сижу на морозе в тонком свитере, но холода не чувствую.

— Спасибо, — еле разлепляю губы, чтобы сказать такое непривычное слово.

— Угу, — отзывается Кесседи, усаживается рядом, закуривает.

Несколько минут сидим молча. Обращаю внимание, что у соседа вымыты руки, мои же в засохшей крови.

— Откуда?.. — спрашиваю. Нет нужды пояснять, что имею в виду, он и так понимает.

— Отец был врачом.

Сразу же отмечаю слово: “был”. Прошедшее время. Потому не задаю больше вопросов на эту тему. Все, что связано с родными, свято, особенно с ушедшими, это табу.

— Почему ты позвал меня? — спрашиваю то, что мне действительно непонятно.

Райан пожимает плечами.

— Мне показалось, тебе можно доверять.

Почти захлебываюсь рвущимся наружу истеричным смехом. Мне? Доверять? Очнись, Кесседи, я же крыса, шпион! Доверять мне? Да я здесь, чтобы покончить со всеми вами! Чтобы спасти своего отца, я сдам Коэна, Мышонка, тебя — всех! Слышишь, Райан, мне нельзя доверять!

Но это только мысли. Молчу и кутаюсь в одеяло.

В этот момент испытываю жуткое отвращение от себя. Да, я крыса, работаю на “верхних”, которым даже невдомек, что на самом деле происходит в Нижнем мире. Возникает желание прямо сейчас выложить Кесседи всю правду. Но это всего лишь последствия стресса, Райан мне не друг, не нужно обманываться. Каждый сам за себя, а мне нужно попробовать выжить.

— Если бы не ты, она бы умерла, — говорю.

— Она и сейчас может умереть, — отвечает Кесседи и сплевывает. — Я не гинеколог.

Повисает молчание, и я снова его нарушаю.