Руины веры

О том, как буду возвращаться и как оправдываться, подумаю позже.

11.

Не знаю, чему учат эсбэшников, но уж точно не осторожности. Спокойно захожу в условленный заброшенный дом с черного хода и оказываюсь прямиком у Питера за спиной. А он стоит, совершенно расслабившись, выглядывает в окно с выбитым стеклом и вглядывается в темноту.

Внезапно просыпается азарт. Достаю из кармана складной нож, но не раскрываю, подкрадываюсь поближе, а потом резко бросаюсь Питу на спину, прижимая нож к горлу. Он дергается, но чувствует холодный металл у своей шеи и замирает.

— Чего вы хотите? — придушенно шепчет.

— Мозгов тебе, — отвечаю грубо и отпускаю его.

Он резко оборачивается.

— Кэм! Живой! — даже не обиделся, ну надо же.

— Поори еще громче, и мы оба не будем, — обрываю его радость. — Ты, что, дебил?

Питер замолкает, а я несколько секунд стою и не двигаюсь, вслушиваясь в тишину. Нет, ни звука.

— Еще раз так заорешь, прирежу на самом деле, — говорю жестко.

— Да ладно тебе, — наконец-таки, обижается Пит. — Я думал, ты не придешь. Уже всякого напридумал…

Только отмахиваюсь.

Темно. Хорошо хоть не додумался зажечь фонарь, ожидая меня. Глаза уже привыкли к темноте, поэтому нахожу взглядом очертания какого-то старого электроприбора. Подхожу, ставлю его на попа, сажусь сверху.

— Так что ты узнал? — не терпится Питу. Он чем-то щелкает. Записывающее устройство, понимаю. Потащит потом аналитикам СБ.

— Ничего, — говорю честно.

— В смысле? — теряется мой связной.

— В прямом, — пожимаю плечами, хотя, вряд ли, он видит мой жест. — Я новичок, никто не станет делиться со мной тайнами.

— Но ты новичок? — голос Питера наполняется энтузиазмом. — Тебя приняли в банду? Как тебе удалось?

— Пришлось кое-кого убить, — отвечаю чистую правду.

— То есть? — теряется Пит, думает, шучу.

— То есть взять и прирезать твоим новеньким ножиком, — не вижу, но не сомневаюсь, мой связной бледнеет. — Да-да, — добиваю, — тем самым, который я недавно прижимал к твоему горлу.

Тошнит от своих же слов, но пусть знает все, как есть. Снова хочется мыть руки. Зажимаю ладони между колен.

Питер молчит. Он поражен.

— А…э-э… хм, — ему не сразу удается взять себя в руки.

— Что мне удалось узнать? — подсказываю. Мой голос спокоен.

— Да, именно.

— Толком ничего, — приходится повторить. — Коэн намекнул о “богатых друзьях”, но имел ли он в виду “верхних”, не знаю.

— Ты должен втереться к нему в доверие.

— Знаю.

— Но быть осторожным.

— Знаю.

Питер замолкает, не зная, что еще сказать. Кто знает, чего он ждал от нашей первой встречи, но точно не такого результата.

Откашливаюсь.

— Пит, — чуть ли не впервые общаюсь к связному по имени.

— А?

Не знаю, имею ли право делать собственные выводы и, тем более, высказывать их, но смолчать не могу.

— Пит, Проклятые далеко не профессионалы.