Руины веры

Завтра у него, наверняка, очередная важная сделка.

Девочка обреченно вздыхает и с тоской смотрит в окно: на улице уже почти темно, а над землей расстилается густой туман, на расстоянии кажущийся прямо-таки осязаемым.

— Папа, а отчего бывает туман? — спрашивает она.

Отец тоже вздыхает, понимая, что спокойно закончить работу не удастся.

— А разве тебе в школе не рассказывали? — девочка качает головой. — Потому что земля теплее воздуха, и возникает конденсат, — объясняет он. — На уроках природоведения вам обязательно расскажут об этом явлении.

На уроках… На уроках, которые она уже не посетит, потому что умрет, потому что этой девочки больше нет…

Нет…

Нет…

— Нет… Нет… Неееет!

Кто-то дотрагивается до моего плеча. Распахиваю глаза и в полутьме вижу встревоженное лицо своего соседа.

— Ты кричал, — говорит он тихо, чтобы нас никто не услышал. — Все нормально?

Нормально? Нормально — это там, где девочка, ее семья, летний туман и учебник по природоведению. А здесь…

— Нормально, — отвечаю и отворачиваюсь. Так и жду, что Райан спросит, нет ли у меня проблем с психикой или что-нибудь еще в этом роде, но он не спрашивает, отходит к своей койке.

— Пора вставать, — говорит равнодушно, — скоро Гвен принесет еду.

— Угу, — бурчу. Он не настаивает на продолжении беседы и выходит из спального отсека. В одиночестве мне хорошо и привычно.

Злюсь на себя за очередной сон про девочку. Чертово подсознание!

Несколько раз глубоко вздыхаю и заставляю себя подняться. Потягиваюсь и обуваюсь. Надо отдать жилью Проклятых должное — спать было спокойно и комфортно, не сравнить с общежитием при заводе. Впрочем, не сравнить и с комнатой у “верхних”.

Когда выхожу, все уже на кухне. Теперь я имею возможность наблюдать банду в полном составе. Один… два… три… Десять. Кто-то смотрит заинтересованно, кто-то равнодушно, а вот блондин Фил по-прежнему зло, как и тогда, когда мы с Попсом заходили в его отсек. Игнорирую его. Знаю, он все равно найдет место и время выяснить отношения.

Мышонок тоже здесь, сидит на скамье, обхватив себя руками, лицо бледное, глаза красные. Ревел, сразу видно, но надеется, что никто не заметит.

— Эй, Мышь, — Фил, будто читает мои мысли, — опять хнычешь, как девчонка?

Мышонок краснеет до корней волос.

— А ты… а ты, — достойный ответ находится не сразу, — а ты цепляешься, как девчонка!

Высказывание Мышонка приходится окружающим по душе, раздается гогот.

— Чего-о?! — мычит Фил, делая шаг к Мышонку.

Напрягаюсь. Мы с этим мальчишкой ничего друг другу не должны, но точно знаю, что если верзила решит бить пацаненка с больными ребрами, вмешаюсь.

Фил делает шаг и останавливается, потому что на его плечо ложится чужая ладонь.