Руины веры

Мне хочется провалиться сквозь землю. Что он подумал, увидев меня разодетую почти ночью в компании Питера? Головой понимаю, что, что бы он ни подумал, это не имеет значения. Мы друзья. Я его друг, боевой товарищ, но не девушка, которая ему нравится как… как девушка. Значит, ему все равно. Но мне нет.

Настроение портится. Разворачиваюсь.

— Поехали домой, — прошу.

— Как знаешь, — легко соглашается Питер. Кажется, с облегчением.

Смысл пеших прогулок под снегопадом ему не понятен.

51.

Впервые мы, я и папа, встречаем дядюшку Квентина в суде. Надо же, он даже похудел за две недели ареста. Осунулся.

Отец присутствует на процессе зрителем. Я — свидетель. Даю показания, не сводя глаз с подсудимого. Четко и ясно. Без сожалений.

— Маленькая дрянь, — бросает дядя, когда прохожу мимо.

Останавливаюсь. Поворачиваю голову. Думала, мне есть, что ему сказать. Раньше хотелось, спросить, как ему спится по ночам, после того, что он сделал. Припечатать крепким словом. В конце концов, плюнуть в лицо.

А сейчас понимаю, что не хочу ничего. Дарю ему лишь презрительный взгляд и прохожу мимо. Его казнят благодаря моим показаниям. Этого достаточно. И с него. И с меня.

Выходим с папой из зала суда. Беру его под руку. Он ласково касается моей ладони.

— Как ты?

— Порядок, — натягиваю на лицо улыбку. — А ты?

— До сих пор не верю, что все это дело рук моего брата, — признается.

Больше ничего не говорю. Крепче сжимаю его руку.

— Кэм!

Даже зажмуриваюсь от звука этого голоса. Поворачиваюсь.

— Жду тебя на выходе, — понимающе сообщает отец и уходит.

Райан тоже подстригся. Ему идет.

Отходим в сторону. Останавливаемся у окна.

— Как ты? — спрашивает, точь-в-точь как отец. Он за меня беспокоится. По-настоящему.

— Отвратительно, — признаюсь, в отличие от ответа папе. — Я только что отправила своего дядю в камеру смертников.

Кесседи прищуривается, глядя на меня.

— А как же «я убью его собственными руками»?

— Может, собственными было бы не так паршиво, — что бы ни было, Райан — единственный человек, с кем могу говорить откровенно.

— А как твой отец?

— Не лучше, — задумываюсь, чтобы правильнее подобрать слова. — Мы с ним как актеры одной роли. Нам обоим паршиво, но мы ходим и улыбаемся друг другу, боясь ранить или расстроить.

— Вы справитесь, — говорит убежденно.

Верю ему. Как всегда.

— Знаю, — улыбаюсь. Улыбка выходит вымученной, но искренней. — А ты как?

— СБ предлагают работу. Параллельно получать заочно образование.

Присвистываю.

— По-моему, отличное предложение. Надо брать, — шучу.

— Скорее всего, «возьму», — смеется.

Как хорошо, что у него все хорошо.

— Папа ждет, — напоминаю.

— Конечно, — мне кажется, Райан хочет еще что-то сказать, но опять не говорит.

Отец ждет у дверей. Выходим вместе. Я и Кесседи впереди. Папа сзади.