Руины веры

— Гадкие, да?

— Опасные, если зазеваться, — поправляет отец.

— Ну, так ты не зевай на работе, — серьезно советует девочка. — Мама говорит, если с утра выпьет кофе, тут же перестает зевать. А ты пил сегодня кофе?

— Пил-пил, — смеется мужчина.

— Ух ты! — они подходят к зданию, и девочка замирает в восхищении. — Тысяча этажей!

— Сто четырнадцать, — поправляет отец. — В столице нет зданий, выше ста четырнадцати этажей.

— Почему? — девочка умеет считать, но для нее нет большой разницы сто или тысяча. Это все равно ужас как много.

— Потому, что тогда они будут мешать транспортной сети."

"Отец указывает вверх, и девочка послушно задирает голову, следуя взглядом за его жестом. В небе несутся флайеры. Сверкающие. Быстрые…

Они и сейчас несутся над головой в транспортном потоке. В этом районе их посадка строго ограничена, и если нет специального разрешения, садись на окраине города и добирайся оттуда по земле или под ней.

Щурюсь и вглядываюсь в сияющую на солнце табличку справа от входа: “Строй-Феррис”. Надо же, фирма функционирует и даже сохранила свое название. Сумел ли дядя ее спасти, или теперь она в руках не связанных с нашей семьей людей?

И все же улыбаюсь. Дело всей жизни моего отца не погибло в его отсутствие.

— Эй, парень, чего тебе? — окликает меня высоченный охранник, прохаживающийся у стеклянных дверей.

Это Патрик. Помню, как папа нанимал его. Тогда он был еще совсем мальчишкой. Тонким и долговязым. Дядя был против, а отец утверждал, что из парня выйдет толк, и настаивал, что верных людей надо растить смолоду.

Качаю головой. Отступаю.

— Ничего.

Патрик щурится на солнце. Пытается разглядеть мое лицо.

— Парень, а я тебя знаю? — его собственное лицо принимает задумчивое выражение. Что-то во мне показалось ему знакомым.

— Нет, — пожимаю плечами, не вынимая рук из карманов, — извини.

Разворачиваюсь и иду прочь. Быстро и не оглядываясь.

Патрик ошибся. Мы никогда раньше с ним не встречались. Потому что мне всего четыре года отроду. Юный в то время охранник был знаком с хозяйской дочерью. Но она давно умерла.

***

Прихожу на место встречи раньше других и прибываю в совершенно растрепанных чувствах. Патрик, Патрик, к черту твою наблюдательность.

К моему облегчению Проклятые возвращаются в полном составе. Сначала оказавшийся самым примерным Брэдли Попс. За ним близнецы. Затем Олаф. И самым последним — Курт. Все вполне веселы и довольны собой. Значит, все прошло гладко.

— Как так? — рассуждает Брэд, устроившись возле меня на скамейке. — Люди живут в раю и не понимают это.

— А ты понимал, в каком аду жил, пока не увидел Верхний мир? — бурчит Курт.

Как ни странно, Попс не спешит соглашаться.

— Мы нормально жили. А они в раю. Вот до банды было плохо.

Помню историю Брэда. Его семья по-настоящему голодала.