Руина

Но вот сверкнула молния, и пошел сразу дождь, словно заторопилось небо смыть поскорее с земли эти позорные пятна.

Сначала казаки не обратили на дождь никакого внимания и продолжали свою работу; но ливень усиливался с каждым мгновением, а молния прорезывала темноту и освещала рассеянный по пригорку отряд. Неприятель мог их подметить.

Казаки всполошились и бросились к своим коням; они вскочили на них и поскакали к ближайшему лесу, чтобы укрыться в нем и от дождя, и от возможной погони.

В ближайших окрестностях все уже было выжжено и истреблено, нужно было двинуться внутрь страны. Но куда?

Для решения этого вопроса Богун решился передневать в этом лесу и отсюда уже послать разведчиков, проследить, куда будут направляться турецкие и татарские шайки, чтобы перерезать им путь или сделать на них засаду.

На другой день к вечеру возвратились посланные Богуном казаки и объявили, что чуть ли не половина турецкого и татарского лагеря рассеялась небольшими отрядами по всем окрестностям, направляясь больше к югу.

Это известие страшно потрясло Богуна: он, конечно, ожидал всевозможных бедствий, особенно после взятия Каменца, но такого колоссального разбоя союзников, явившихся будто бы для защиты Украйны от лядских неистовств, он не ожидал. Значит, все эти насилия и грабежи не были проявлением хищничества своевольных шаек, а были санкционированы самими военачальниками… Быть может, это и была цена бескорыстной турецкой помощи?

Сердце Богуна облилось кровью.

— О, Боже! — простонал он, — зачем же Ты вывел меня живым из тысячи битв? Не для того же, чтобы сделать меня свидетелем мучительной смерти отчизны? — И, закрывши лицо руками, старый герой бессильно опустился на ствол свалившегося от старости столетнего дуба.

Теперь он почувствовал себя таким одиноким, как будто вокруг него не было уже больше ни людей, ни земли, ни света, ни неба, а одна лишь немая, беспросветная тьма. Холод оледенил его тело и сжал мучительно сердце. Среди этих новых честолюбцев, ставших теперь деятелями на Украйне, он был совершенно один.

Их честолюбивые, корыстные замыслы, их предательство, их низкопоклонство перед сильным соседом были чужды ему, а он, со своими идеалами, был чужд им всем. Один только человек, казалось ему прежде, разделял его думки и хранил в сердце тот святой огонь, который одушевлял покойных героев Украйны, — это был Дорошенко. Но теперь, теперь Богун проклинал его: это он нанес последний удар Украйне и предал этот несчастный, беззащитный народ зверству турок и татар.