Руина

— Положим, — сказала она после некоторого молчания, — Галина еще белица и не посвящена пока в ангельский сан, даже не конфирмована… Она схизматка, а я еретиков не насилую никогда и жду добровольного обращения их к лону нашей католической церкви… Но, тем не менее, отпустить кающуюся на погибель — это большой грех… Для поквитованья его нужно много совершить добрых дел и благодеяний, а для этого нужно иметь много средств…

— Само собою разумеется, — развел руками Фридрикевич, — в этом противоречия не будет.

— Подчиняюсь и ему, — вздохнул Фридрикевич.

— Завтра позволит нам святая мать прийти снова и поговорить об условиях? — спросил Тамара.

— Да, завтра: сегодня уж поздно… Ну, отпускаю вас с миром! — закончила она решительно аудиенцию.

По уходе гостей игуменья послала сейчас же за капелланом, чтобы посоветоваться с ним относительно выкупа Галины. Капеллан, услыхавши про возможность освобождения интересовавшей его белицы из власти монастыря, был возмущен до бешенства и на все доводы настоятельницы отвечал с возрастающим негодованием. Мать игуменья была поражена даже таким страстным упорством отца Якоба, не внимавшего ни материальным выгодам обедневшего до крайности монастыря, ни юридическому бесправию удерживать насильно шляхетских подданных, ни фактическому бессилию защищаться от могущего быть наезда.

— Наконец самое главное, — заключила игуменья, — из разговора с белицей я убедилась ясно, что она ни за что не изменит своей схизме и не обратится в католичку: в этой голубице видна железная воля… И нам предстояло бы или отказать в убежище еретичке, или…

— Принудить, согнуть ее волю, чтобы не было соблазна, — перебил капеллан.

Капеллан, при этой тираде игуменьи, сразу как-то сконфуженно, виновно погас и, подавив вздох досады, начал покорно соглашаться с мнением своей начальницы, настаивая лишь на том, чтобы не продешевить хотя товара.

На следующее утро, после ранней мессы, Фридрикевич снова был принят игуменьей. Последний тоже обдумывал вместе с Тамарой целую ночь разнородные планы похищения Галины и, придя к известному соглашению, явился только один.

— Перед святой мосцью преподобной матери я крыться не стану, — начал искренно Фридрикевич, — и как на духу, как на исповеди пред сакраментованьем, сообщу сущую правду. Эта Галина есть невеста некоего вельможи, Ивана Мазепы, состоящего ныне правой рукой у гетмана Дорошенко. Хотя Мазепа и схизмат, но это больше для виду, для права быть и самому гетманом, а в душе он, наверное, больше католик, потому что получил блестящее образование в иезуитской коллегии в Варшаве и служил при королевском дворе; нужно добавить, что этот Мазепа великий умница, имеет огромное влияние не только на гетмана, но и на всю Украйну.