Гремучий ручей

 – А фон Клейст уже тянулся, нет, не за автоматом, а за висящим на поясе мечом. Мечом! – Пойдем домой, братец. Она ждет тебя. Она ждет. И много-много крови ждет тебя. Свежей, горячей! И не из чашки будешь пить, а как захочешь: горло порвешь – и вся кровь твоя. Хочешь так, Клаус? Ну, скажи, что хочешь!

Только Клаус не говорил, зыркал красными глазами, и во взгляде его было неверие. Сумасшедший, но не идиот. Тварь бесчувственная, но не безмозглая.

А Деймос все бросался и бросался ему под ноги. Скоро темный пес лишится еще одной головы.

– Деймос, прочь! – скомандовал фон Клейст, и пес подчинился, вышел за пределы хоровода, но в любой момент был готов броситься в бой, рвать и убивать за своего хозяина.

– Ирма плачет каждый день по тебе. Слышишь, Клаус? Твоя любимая младшая сестричка плачет. А я нашел способ тебя спасти!

Хоровод замедлился. Клаус прислушивался к словам фон Клейста. Понимал ли?

– Это место особенное, да? Ты же чувствуешь это, братец! – с жаром говорил фон Клейст. Ишь какой: на руках черные перчатки, а сами руки крепко сжимают рукоять меча. Старинного, видимо, родового, с украшенной самоцветами рукоятью. Рукоять эту Ольга видела особенно отчетливо, и кажется, что не в первый раз."

"– Моя болезнь здесь окончательно прошла. На коже не осталось и следа от тех язв. Ты же помнишь, как я мучился, Клаус? Да, каждый из нас чем-то жертвовал. Я этим, Ирма красотой. А ты чем? Ты же был самый старший, самый сильный из нас. Заигрался, Клаус? – Фон Клейст перехватил рукоять поудобнее. – Заигрался, забыл правила рода. Это только сначала кажется, что много крови – это хорошо, что от нее и сила, и острота ума, и приятный хмель. А потом что? Для таких, как мы, Клаус, кровь – хуже наркотика! Может быть, когда-то давным-давно, в старинных легендах предки наши и были сверхлюдьми. Не-людьми были! Но те времена давно канули в лету! – Фон Клейст сорвался на крик. – Да, у нас по-прежнему остались преимущества перед простыми смертными, но мы должны быть предельно осторожными! В малых дозах кровь – наш священный Грааль, а в больших – наша погибель! Ты понимаешь меня, Клаус? Понимаешь, почему я так с тобой поступил? Ты переступил черту! Рано или поздно ты погубил бы не только себя, но и нас с Ирмой. Весь наш род погубил бы. А сколько там осталось того рода? Мы втроем да парочка кузенов. И, заметь, ни у одного из нас до сих пор нет потомства! Я знаю, ты старался, Клаус. Я знаю каждую из тех несчастных по именам. Своих тоже помню, не сомневайся. Вот только мне хватило терпения, чтобы дождаться, чтобы понять, что эксперимент не удался, а ты… Ты убивал их после первой же ночи.

– …После третьей. – Этот голос был сиплый, наполовину голос, наполовину звериное рычание.

– Заговорил, – сказал фон Клейст удовлетворенно.