Гремучий ручей

От шепота лощины ей не то чтобы было страшно, но чувствовала она себя не в своей тарелке. Наверное, к этому можно привыкнуть. Наверное, ко всему можно привыкнуть, если очень постараться.

А бабушка уже вела ее по чисто выметенной дорожке к стоящему особняком одноэтажному домику. На крыльце домика стояли три парня. На Таню они смотрели с ленивым интересом, а один – высокий, светловолосый – почему-то с презрением. Или с презрением это не на нее, а на бабушку? Таня скосила взгляд. Точно, на бабушку. Что она сделала такого? Чем заслужила вот этот полный тихой ярости взгляд?

– Я должна тебя предупредить, Татьяна, – сказала бабушка шепотом. – Будет нелегко.

– Я уже догадалась. – Она вздернула подбородок, с вызовом посмотрела на этого… светловолосого, заносчивого.

– Нужно потерпеть.

– Я справлюсь.

– Но если возникнут проблемы…

– Я справлюсь, – упрямо повторила она."

"Конечно, она справится! Что ей эти пацаны, после всего, что случилось за сегодняшний день?!

– Новенькая? – спросил светловолосый с нарочитой небрежностью. Даже непонятно, у кого спросил – у бабушки или у самой Тани.

– Новенькая. – Бабушка кивнула. – Всеволод, вы уже закончили свои дела в оранжерее?

Значит, Всеволод. Имя красивое, а сам заносчивый урод.

– Обеденный перерыв. – Всеволод сунул руки в карманы куртки. – Даже рабов иногда кормят.

– Ты здесь не по своей воле, мальчик? – Бабушка поднялась на первую ступеньку. Она смотрела на парня снизу вверх, а все равно казалось, что свысока. Вот бы и ей так уметь!

– А вы? – спросил он, и серые глаза его презрительно сощурились.

– Хочешь, я поговорю с фрау Ирмой, и тебя сегодня же отправят обратно в город? – спросила бабушка вкрадчиво. Таня и не знала, что она может быть вот такой… жесткой. – Если тебе так неприятно твое рабство…

Он побледнел, зрачки его превратились в черные точки, под кожей заходили желваки, а на шее вздулись вены.

– Нет, – сказал он, словно через силу.

– Что – нет? – Бабушка поднялась еще на одну ступеньку.

– Нет, я не хочу обратно в город. – Всеволода с ней разделял всего какой-то метр. И казалось, ему хочется столкнуть ее с лестницы, вот такое у него было выражение лица.

Таня испугалась. Ведь возьмет и столкнет…

– Бабушка! – Она тоже шагнула на лестницу. Перепрыгнула сразу через две ступени, так, чтобы оказаться лицом к лицу с этим белобрысым мерзавцем.

– Бабушка? – Он усмехнулся. Улыбка получилась кривой. – А говорили – новенькая. – На Таню он теперь смотрел с тем же презрением, словно она была какой-то предательницей, словно имела что-то общее с фашистами!

– А тебе что? – Она тоже старалась смотреть на него сверху вниз, как бабушка. Она была высокой, у нее могло получиться, но вот отчего-то не получалось.