Гремучий ручей

– Зачем? – На ящик Григорий смотрел непонимающим взглядом. Он сейчас вообще мало что понимал.

– Не знаю пока. Ты просто открой.

Он открыл. Наверное, в обычное время управился бы быстрее, но сейчас волновался, думал о другом, поэтому провозился пару минут.

– Все, – сказал и отступил, явно не собираясь крышку поднимать. Ничего, теперь тетя Оля и сама как-нибудь.

Крышка тоже была очень тяжелой, и если бы не петли, на которых она держалась, Ольга бы, наверное, ее упустила, а так ящик распахнулся как книжка. Внутри было пусто. А что она, собственно, ожидала увидеть?

– Что там? – спросил Григорий, заглядывая в ящик через ее плечо, словно маленький мальчик.

– Ничего…

Ольга уже хотела закрыть крышку, но в последний момент передумала. Что это было? Легкий сквозняк из-за приоткрывшейся дверцы воспоминаний или интуиция? Она вздохнула, уперлась ладонями в дно ящика.

…Тьма накрыла ее с головой, накрыла душным, смрадным одеялом, не позволяя вздохнуть. Она кричала, билась в агонии, обламывала ногти о крышку этого… гроба в тщетной попытке вырваться на волю. Ее страха и ярости хватило бы, чтобы испепелить весь этот мир. Ее голод был беспощадным, он рвал внутренности, полосовал на лоскуты кожу. Лучше бы она умерла…"

"– …Тетя Оля! – Кто-то тронул ее за плечо, а потом с силой дернул, вырвал из этого то ли видения, то ли воспоминания. – Тетя Оля, что с вами?!

– Ничего. – Она вытерла струящийся по лбу пот. – Так… померещилось.

– У вас лицо было такое… Глаза… Тетя Оля, у вас глаза были как у моей Зоси… как у той твари, что Зосей прикидывалась.

Григорий говорил, а сам пятился от нее к стене и тянул из-за пояса топор. Напуган. Смертельно напуган. А если так, то на многое способен.

– Григорий, послушай…

– Та тварь из лощины… – Топор он достал и теперь поудобнее перехватил рукоять. – Она вас тоже, да? Я же видел… Видел, да только внимания тогда не обратил. Она порвала и вас! Да, тетя Оля? Отвечайте же!

– Порвала. – Ольга стояла на месте, не пыталась ни отойти, ни приблизиться, ни дотянуться до Григория взглядом. Сейчас нужно достучаться до его разума, а уж разум сам усмирит страхи. – Только не в тот день, когда ты меня провожал, а раньше. Если не планируешь зарубить меня прямо здесь, я тебе покажу. Показать, Григорий?

Ольга говорила и медленно расстегивала пуговицы на пальто. Сначала на пальто, потом на блузке. Трех будет достаточно, чтобы он увидел.

Он увидел. Замер, закаменел, в рукоять топора вцепился обеими руками сразу.

– Вы тоже?.. – договорить не сумел.

– Померла? – Она усмехнулась. – Как видишь, живая пока. Не понравилась, видать, я этой твари, Гриня. Не пришлась по вкусу.

– А почему она вас… – Он сделал осторожный шаг ей навстречу.

– Почему не убила? Не знаю. Я сама еще многого не понимаю.