Небо в рублях

Одним словом, если Милада отправила Настю к Кате, а Сонина взяла девочку, значит, дела совсем плохи.

Бросив неразобранные чемоданы, Лена кинулась в клинику, отыскала нужную палату, распахнула дверь и замерла на пороге.

Тяжелый запах муниципальной больницы ударил в нос. На улице стояла дикая жара, и в небольшой комнатке, набитой кроватями, было совершенно нечем дышать. Кондиционера тут, конечно же, не имелось, зато наличествовал туалет с дверью нараспашку. Рыбкина невольно пожалела бестелесную старушку, чья койка находилась в непосредственной к ней близости. Похоже, бабусе очень плохо, мало того, что лежит, вся утыканная иголками капельниц, так еще и носом к сан­узлу.

– Вам кого? – спросила женщина, сидевшая у окна.

– Наверное, в справочной ошиблись, – вежливо ответила Рыбкина, – ищу свою подругу, Миладу Смолякову.

– Ленуся, – прошептала та самая бестелесная старушка, – ты меня не узнала?

Лена бросилась к постели.

– Ми, что с тобой?

– Никто не понимает, – прошептала Смолякова. – Вроде здорова, а ходить не могу, ноги парализовало. Конец мне, похоже, пришел.

– Ты поправишься! Ты обязана! У тебя дети! – заорала Лена. А потом засуетилась, кинулась к главврачу.

Уже к вечеру Ми перевели в отдельную палату и приставили к ней хорошего доктора. Настю Лена забрала к себе. Катя Сонина с радостью отдала девочку, не преминув заметить:

– Мне Миладка двести баксов за присмотр обещала.

Рыбкина расплатилась по счету, решив более не иметь с Катькой никаких дел.

В конце концов, после полного обследования Ми выяснилось, что ее паралич носит истерический характер.

– Ей надо почувствовать вкус к жизни, – объяснил доктор Лене, – тогда встанет. Есть у нее хобби? Интересы? Что она любит?

Рыбкина призадумалась и притащила Ми пачку бумаги, большую книгу и ручку.

– Вот, – велела она подруге, – пиши роман. Положи листок на книгу, она будет вместо стола.

– Роман? Какой роман? – растерялась Милада. – Я не умею! Меня не учили на писательницу, я всего лишь журналистка.

– Пушкин, Лермонтов, Толстой и Достоевский тоже Литературный институт не заканчивали и на писателя не учились. Ничего хитрого нет, начинай, придумай историю. У тебя талант, я знаю, – упорствовала Лена.

– Думаешь? – недоверчиво спросила Ми.

– Конечно, – уверенно заявила Лена, готовая на все, лишь бы отвлечь подругу от мыслей о дышащей в затылок смерти. – Ты всегда говорила: хочу написать роман, да времени нет.

– Я произносила подобное?

– Очень часто.

– Да?!"

"– Да, да, да! – твердила Лена. – Только попробуй, а потом само покатит.

– Ладно, – пожала плечами Ми.

Из клиники Милада вышла на своих ногах, имея при себе пять готовых рукописей. Видя, что подруга увлеклась, Лена велела той идти в «Марко».